Этюд в черных тонах

Ой, он сообщал, что больной… вмешался в ход полицейского расследования…

– Про это я ей уже рассказала, – напомнила миссис Мюррей особенным тоном: когда старики говорят о прошлом, они как будто пророчествуют.

– Я не говорю, что это обстоятельство представляется мне слишком серьезным, – продолжал Понсонби. – Он ведь душевнобольной и…

– Понсонби, этот человек вовсе не душевнобольной, – вклинилась миссис Мюррей.

Это наблюдение завело Понсонби в лабиринт его типичных оговорок.

– Ой, нет, конечно… и все же да… Здесь… здесь он душевнобольной, миссис Мюррей.

Я только хотел довести до вашего сведения, мисс… – Доктор взмахнул рукой; тыльная сторона его ладони была вся волосатая. – Боюсь, что и здесь может повториться то же самое. Ой, я не хочу сказать, что будет в точности то же самое, однако может случиться нечто подобное… У этого человека есть болезненная мания расследовать преступления за спиной у властей. Я не могу… Мы не можем допустить подобное в Кларендоне. Что бы он ни говорил, что бы ни предпринимал по поводу… немедленно сообщайте мне. Немедленно! – подчеркнул он. – Вся информация должна поступать ко мне.

– Да, доктор.

– И развлекайте его. Ой… то есть не позволяйте ему увлекаться своими нездоровыми идеями. Я выражался достаточно… ясно? – В вопросе его прозвучала нотка удивления, как будто «выражаться ясно» являлось для Понсонби целью, которой он почти никогда не мог достичь.

5

Меня особенно тревожило, что Понсонби прав.

Как случилось, что я, постигавшая профессию в местах, где душевнобольные считаются просто больными, которые нуждаются в уходе и сострадании, позволила себе увлечься миражами моего пациента? Я вернулась в его комнату и застала мистера Икс в полумраке, однако теперь он для разнообразия сидел перед столиком, абсолютно видимый; он не так давно покончил с полуденным чаем и в бисквитах себе тоже не отказал (мистер Икс был худенький, но рот набивал за троих).

Он заговорил, как только я вошла:

– Мисс Мак-Кари, Джимми уже принес коробки с печеньем?

– Добрый день, сэр, – осадила его я.

– Мы должны быть готовы к сегодняшнему визиту моих воробьев: они, несомненно, добудут важные сведения.

– Сегодня вас посмотрит глазной врач, – сказала я, направляясь к окну.

– Ну что ж, надеюсь, потом я смогу… нет, в таком случае шторы открывать не нужно.

– Никакого «потом» не будет. – Я одним рывком раздвинула шторы.

– Не делайте этого! – услышала я из-за спины.