Знак Десяти

 – Мой друг – скромный пастор и профессор математики на пенсии. А теперь, если вас не затруднит, мне необходим Паганини. Пожалуйста, мисс Мак-Кари, передайте мне мою скрипку.

Его маленькие руки потянулись в ожидании воображаемого инструмента.

В последнее время он редко просил скрипку. Я даже чуть-чуть улыбнулась.

Самую чуточку.

Я поставила на пол ведро, отложила белье и представила, что держу в руках скрипку. К этой игре я успела привыкнуть. Поднесла скрипку к его рукам. Со стороны могло показаться, что я совершаю какое-то подношение, а он его принимает.

Маленькие руки взяли скрипку, он изобразил свою пантомиму: устроил инструмент под подбородком и взял смычок.

– Спасибо, мисс Мак-Кари. Что бы я без вас делал.

– Только сильно не размахивайте, – забеспокоилась я. – Ваша… рана зарубцевалась, но резких движений делать все же не следует… Играйте что-нибудь плавное.

– В «Капризах» Паганини нет ничего плавного, – назидательно изрек мистер Икс.

– Капризы – это у вас! Нелепо стремиться открыть уже закрывшуюся рану!

– Нелепее, чем не желать закрывать до сих пор открытую? – Он загадочно улыбался, настраивая несуществующий инструмент.

 – Но если вы уже закончили со мной пререкаться, я прошу лишь об одном: скажите, чтобы меня не беспокоили до ужина.

Ручки его заметались в демоническом неистовстве.

4

Насчет Арбунтота все оказалось правдой, истинной правдой.

Выходя, я увидела, что дверь к соседнюю комнату открыта.

Оттуда доносился шум.

Я заглянула внутрь. И сначала не поверила своим глазам.

Мебель вынесли, сняли даже фиолетовые шторы, которые так нравились прежнему обитателю комнаты. Осталась лишь кровать с балдахином. Камин был общий для двух комнат, с той же засорившейся трубой; его уже успели протереть. Гетти Уолтерс и еще одна служанка работали вениками и тряпками. Как поступил Понсонби с мистером Арбунтотом? Может быть, выкинул из окна?

– Вот же ж как, Энни, мистера Арбунтота переселили в пятую комнату в западном крыле, на этом этаже, – рассказывала Гетти.

 – И, поверь мне, я уж не стану об этом горевать.

– И я тоже, – подхватила служанка, вытиравшая комод.

Я вспомнила: на этот комод Арбунтот выкладывал дагерротипные снимки с подпольных спектаклей, на которых он побывал. Все снимки были крайне непристойные. Арбунтот хотел стать актером, но не сумел и потому сделался завсегдатаем подпольных театров.