Молитва отверженного

 – По обоюдному согласию. Никто не знал, что она пойдет на такое!..

– И тем не менее. – Пух пожал плечами. – Как говорится, хрен на рыло. То есть факт налицо. – Он немного помолчал, потом поскреб затылок и сказал: – Давайте перекусим немного, а потом займемся делом. Пятачок, покорми гостей. Не видишь, у них руки заняты?

Пятачок с готовностью всунул в банку ложку, помешал сгущенное молоко.

– Спасибо, я не голодна, – отказалась Таня, которую замутило только от одного вида сгущенки, лениво стекающей с ложки.

– Мало ли чего вы не хотите, – пропыхтел Пятачок и буквально воткнул ложку в рот женщине, чуть не порвав ее губу. – Давай, киска. За маму, за папу. За сказки. За баночку с гвоздями. Ты ведь не забыла о ней? Вот и умница!..

Таня едва успевала глотать сладкое месиво. Давясь и кашляя, женщина молила Господа, чтобы сгущенка не забила ей горло, иначе она попросту захлебнется. Вот смеху-то будет – умереть от сгущенного молока!

– Молодец, – похвалил ее безумец и повернулся к Леониду: – Теперь ты.

– Я не могу. Меня вырвет, – выдавил из себя Леонид.

– Тогда я размешаю твою блевотину со сгущенкой, и мы повторим все еще раз, – заявил Пятачок, надвигая ему маску на макушку. – Давай, ешь. Ведь ты тогда нас с Винни накормил, да? Точнее, только его. Я-то весь вечер проторчал за столом с салфеткой, повязанной на пятачке.

– А я застрял в твоей норке, – вставил Пух. – Помнишь, как вы меня тащили наружу? А ты, Кролик, меня еще попрекал, что, типа, кто-то слишком много ест.

Да, веселые были деньки. Ты тогда был нормальным Кроликом, сам подметал полы у себя дома. Если тебе нужна была Белочка или молоденькая Лисичка, то ты обращался ко мне. Старый добрый Винни всегда помогал тебе расслабиться и выпустить пар. – Он подвинул к себе банку с медом. – Мед если есть, то его сразу нет. Золотые слова.

Пока Пятачок кормил Леонида, Пух с рассеянным видом поглаживал банку, как если бы она была живым существом.

– Все, – пробулькал Леонид. – Не могу больше. Прошу, не надо…

– Извиняй, Кролик, моркови нема.

Ладно, хватит, – сказал Пух, снисходительно глядя на лицо мужчины, измазанное сгущенкой. – А то он и правда тут все заблюет. Скажи спасибо, что я тебя не заставил съесть весь этот мед.

– Спасибо, – проблеял Леонид, трусливо вжав голову в плечи.

Татьяна не могла отвести от него взора. Ее до глубины души потрясла история, в подлинности которой сомневаться уже не приходилось. Леня сам признал, мол, что-то там такое было.