Пуповина

Он зашел в комнату к дочери. Настя с увлечением листала «Волшебник Изумрудного города» – она обожала книги из этой серии и могла пересматривать их до бесконечности.

Глядя на ее затылок со смешно торчащими хвостиками, на ее худенькие плечики, Кузнецова вдруг захлестнуло ни с чем не сравнимое чувство любви к своему ребенку.

Он осторожно приблизился к девочке и ласково обнял ее.

– Папа, – улыбнулась Настя, оторвавшись от книжки.

– Настеныш, – он крепче прижал к себе крохотное тельце дочки.

– А вы мне приготовили подарок? – хлопая ресницами, поинтересовалась Настя, и отец усмехнулся:

– А как же. Это ведь твой праздник скоро будет, да?

– Да, – ответила девочка, и по ее розовым губкам скользнула странная улыбка. Она медленно повернулась к книге, словно давая этим понять, что на этом разговор окончен. Владимир озадаченно потер переносицу. Что-то во взгляде дочери ему показалось… Эти глаза.

Глаза?

Он подошел к двери и еще раз посмотрел на дочь. Моргнул.

В какую-то долю секунды его накрыло жутковатое предчувствие – вот сейчас голова Насти развернется, как у той девочки на качелях в платье-бабочки…

«Я люблю тебя», – мысленно произнес он, и тихонько затворил за собой дверь.

Он обхватил голову руками. Похмелье, которое словно консервным ножом безжалостно вскрывало его черепную коробку все утро, только сейчас начало нехотя отступать. Но отходняк был чудовищно медленным и болезненным, будто на открытой ране елозила черепаха, никак не желающая уползать с понравившегося места.

Надо все рассказать.

Да, пожалуй, так будет лучше. Иначе он просто сойдет с ума.

Он вошел на кухню. Ноздри резанул запах химии – Ирина смывала с ногтей старый лак.

– Ты ничего не хочешь мне сказать, Володя? – негромко спросила она, не отрываясь от дела.

– Я… – Кузнецов сглотнул подкатившийся к глотке вязкий комок слюны. – Ира, я хочу с тобой поговорить.

– Давай, – черты лица женщины затвердели.

Ее напряженная поза и каменное выражение лица неожиданно натолкнули Владимира на мысль, что… жена подозревает его в измене.

Он присел на стул и, набрав побольше воздуха в легкие, спросил:

– Ты помнишь, что случилось, когда ты рожала Настю?

Ирина едва заметно кивнула, отложив в сторону ватку.