Закопанные

Одно стекло было треснуто, из-за чего левый глаз заключенного словно рассекли надвое ланцетом. Зэк тихо всхлипнул.

– Закройся, – бросил злобно Зажим, прислушиваясь к тому, что происходило снаружи.

Некоторое время слышалась невнятная возня, затем прозвучал выстрел.

Сава пригнулся, закрыв лицо ладонями.

– Мать моя на роликах, – выдохнул Ходжа. – Шмалять начали.

Из кабины автозака вновь донесся озлобленный крик.

– Я не хочу… – вдруг пробубнил Сава, убирая руки от лица. Он нервно облизнул губы. – Пусть все поскорее закончится.

Мы…

Зажим, ни слова не говоря, навис над рыхлым зэком и с силой ударил его по уху. Сава взвизгнул, сжавшись в комок. Громадный, бесформенный, дурно пахнущий комок.

– Закройся, конь бздиловатый, – с налившимися кровью глазами процедил Зажим. – Или задушу.

Сава понуро опустил голову, обхватив сальные волосы руками. Он затрясся, когда из кабины снова стали раздаваться крики, на этот раз они звучали куда громче, чем прежде, и они были пронизаны неподдельным ужасом.

Хлестко, друг за другом прогремели еще два выстрела, и крик перешел в надрывные хрипы.

– Зажим… – начал было Ходжа, но уголовник обжег его испепеляющим взглядом, прижав к своим губам палец.

Тягучими, клейкими каплями потянулись секунды. Кричащий снаружи человек затих, и одновременно с этим в камеру начали просачиваться тонкие струйки дыма.

– Горим. Колымага горит, Зажим! – запаниковал Ходжа. Он метнулся к стальной двери и затряс решетку: – Эй, кто там есть! Открывайте, шоб вас!! Тут дым, щас все сгорим к едрене фене!!

У люка кто-то завозился, затем громко щелкнуло, и крышка приоткрылась.

В образовавшуюся щель тут же скользнул солнечный лучик, уткнувшись в лицо Савы. Зэк с шумом втянул в себя воздух, зачарованно глазея на мельчайшие ворсинки, которые, попав под свет луча, вальяжно плавали в спертом воздухе.

Крышка люка отодвинулась еще больше, мелькнул темный силуэт человека, и внутрь с лязгом упала связка ключей.

Ходжа издал радостный возглас и коршуном кинулся к ним.

– Ай-ля-ля! Валим, быстро!

Он толкнул ногой крышку люка, распахивая его настежь. И тут же замер на месте, словно наткнувшись на невидимую стену.

– Ты че? Че забуксовал?! – сдвинул брови Зажим.

Ходжа повернулся:

– Открывай «стакан», Зажим. Все, как в маляве написано.

Зажим метнул колючий взгляд в сторону одиночной камеры.

– А если…

– Нет, – замотал головой Ходжа. – Я не хочу под нож Доктора ложиться. Он ведь без башни. Ты хочешь? Я – нет.