Тендеренда-фантаст

Шарлатанветеринар[9 - Доктор-шарлатан – типичная фигура народного театра, известная ещё с древнегреческих комедий, древнеримских ателлан и commedia dell’arte.] направил нас по ложному пути».

«Факт тот, – сказал Йопп, – что мы стоим перед стеной. Дальше хода нет. Гундельфлек, зажги фонарь».

Гундельфлек порылся в кармане, но извлёк оттуда лишь мощную светло-голубую органную трубу. Он всегда носил её с собой.

«Подойдите ближе, господа, – внезапно раздался чей-то голос. – Вы заблудились. – То был вождь Зарево.

 – Чего вы плутаете в потёмках ночной порой? Да ещё в таком виде! Снимите целлулоидные носы! Разоблачитесь! Вас узнали! Что это за бунчуки вы таскаете с собой?»

«Это, с позволения сказать, колотушки, и колокольчики на палочке, и шутовские плётки».

«А что это за духовой инструмент?»

«Это нюренбергский рупор[10 - Немецкое слово trichter имеет основное значение – «воронка». «Нюренбергской воронкой» называют крупнейшее в немецкой барочной поэтике сочинение нюренбергского писателя и энциклопедиста Георга Филиппа Харсдёрфера (Harsdo?rffer) «Поэтическая воронка.

Немецкое искусство сочинять и рифмовать без помощи латинского языка, излитое в шести частях» (1647–1653). Харсдёрфер прославился характерными в целом для поэзии барокко словесной игрой, фигурными стихами, акцентом на звукописи, т. е. теми приёмами, которые были не менее востребованы в эстетике авангарда и в дадаизме в частности.]».

«А это что за ватный тюфяк на верёвочке?»

«Это карусельная лошадка Йоханн, добротно запакованная в вату».

«Что за вздор. Зачем вам сдалась карусельная лошадка в ливийской пустыне? Откуда она у вас?»

«Это в некотором роде символ, господин Зарево. Если вы позволите. Ибо в нашем лице вы видите перед собой в стерильном виде клуб фантастов “Голубой тюльпан”»[11 - Очевидная аллюзия и на «Голубой цветок» Новалиса (важного для Балля писателя и мыслителя), и на мюнхенскую экспрессионистическую группу «Синий всадник» (о ней см. далее в комментариях).].

«Какие тут могут быть символы.

Вы увели коня от военной службы. Как ваши фамилии?»

«Да он ужасный тип! – сказал Йопп. – Это же чистая робинзонада».

«Чепуха какая-то, – сказал Штизельхеер. – Он ведь фикция. Это всё нам устроил Беньямин. Он это выдумал, а мы должны страдать…»

«Глубокоуважаемый господин Зарево! Ваша смуглость, Ваше конфедерированное дитя-природство! Это нам не импонирует. А ещё Ваша заимствованная киношность! Однако позвольте слово для объяснения: мы фантасты.