Закрытый показ

Пляшущий кружок фонаря выхватил бледное морщинистое лицо, искаженное от боли, по которому текла кровь, которую тут же размывал дождь.

– Спина… – выдохнула она. – Спину… больно…

Карпыч принялся грызть ноготь большого пальца.

– Куда ее теперь? – приглушенно спросил он. – Больниц тут нет, здесь только лес. Мля, и откуда она взялась!

– Какая больница, дебил? – промолвил Фил. – Тебя сразу на продувку отправят, а ты бухал!

– Между прочим, из-за тебя!

– Я просто предложил тебе сделать глоток, неврастеник, – парировал Фил.

 – Ты согласился. Какого хрена сейчас на меня бочку катишь?!

Его глаза холодно сверкнули, и Карпыч прикусил язык. Меньше всего сейчас ему хотелось выяснять отношения с приятелем.

– Че делать-то? – заскулил он.

Фил раздумывал буквально секунду.

– Подгони тачку поближе, – велел он. – И открывай багажник.

Карпыч понял, что задумал приятель, и его тонкое лицо сделалась мертвенно-бледным.

– Ты хочешь… – начал он, но Фил резко оборвал его:

– Шевели булками!

Когда Карпыч ушел, Фил закурил, затем еще раз осветил фонариком скорчившуюся фигуру пожилой женщины.

Он внезапно подумал, что раненая старуха напоминает ворону, подбитую из духовушки, – он частенько забавлялся, убивая на даче птиц, и иногда фотографировал их трупики.

Загораживаясь от яркого света, пожилая женщина с трудом подняла руку. Сломанная кисть была вывернута под невообразимым углом, из кожи наружу торчал обломок кости.

– Оленька, – с усилием прохрипела она. – Лекарство Оленьке…

Фил выдохнул сигаретный дым и склонился над раненой.

Его обдало смесью разнообразных запахов – крови, испорченных зубов, старой поношенной одежды, пропитанной кислым потом, – и он поморщился.

– Оленька? – спросил Фил. – Кто такая Оленька?

Женщина жадно хватала ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба.

– Внучка… Лекарство…

Фил махнул рукой, делая знак Карпычу, и «Мицубиси», моргнув рубиновыми стоп-сигналами, остановился в метре от лежащей женщины.

– Внучка, – повторила старуха, когда парни подняли ее, взявши за руки и за ноги.

Она вскрикнула от боли, когда ее, словно запаску, швырнули в багажник.

Молодые люди сели в автомобиль.

– Не бзди, братуха, – сказал Фил. Засунув руку в нагрудный карман джинсовки, он выудил из него крошечный полиэтиленовый пакетик, внутри которого виднелись ярко-зеленые кругляшки таблеток.

– Что это? – недоверчиво покосился на руки приятеля Карпыч.

– Закинься, полегчает, – произнес Фил.