Лёгкие рассказы. С юмором о важном

Тем не менее по интонациям, смешкам и ухмылкам «польский сиделец» нутром ощутил, что идёт подлое и несправедливое глумление не просто конкретно над ним, а над его страной и всеми русскими в его лице. А это уже было слишком! Это был перебор. Михаил стал про себя даже напевать: «Пусть ярость благородная вскипает как волна». И она вскипела! Кто видел, как добродушный косолапый мишка от благодушия переходит к ярости, знает, между этими двумя состояниями – миг.

Когда Мише предоставили последнее слово, это был уже совсем другой человек.

Сам процесс его вставания со скамьи подсудимых был сродни тому, если бы скульптурный Будда в японской Наре решил встать с колен во весь свой могучий рост. Когда действо закончилось и Миша распрямил плечи, то в зале суда не оказалось ни одного человека, которого русский витязь не мог бы вышвырнуть в окно.

– Я, Коршунов Михаил Михайлович, лейтенант Советской армии, – начал приговоренный торжественно. Его взгляд, поочередно переходивший от прокурора и судьи рикошетом к адвокату, судя по блеску «нибелунговых» глаз, не сулил полякам ничего хорошего.

 – Сегодня я пришел к вам с Запада как купец, – Миша сделал паузу, секунду поразмыслив, поменял слово «купец» на мудрное «негоциант», почему-то полагая, что так полякам будет легче понять, что сегодня он пришёл к ним с миром. – Но завтра я приду к вам с Востока как командир мотострелковой роты!

– И ты, – Миша указал пальцем на судью. – Ты, – на прокурора. – И ты, – Мишкин указательный палец уткнулся в адвоката, – будете там.

Он указал на окно. Зал суда находился на втором этаже. Головы участников процесса с польской стороны инстинктивно повернулись в сторону указующего перста. За окном был виден верх фонарного столба.

Уверен, что Миша не имел в виду чего-то зловещего, но, судя по благородной бледности потомков шляхты, эффект Миша произвёл.

Судья вяло свернул процесс. Мишку оштрафовали на триста баксов, за что, он так и не понял. Деньги у него изъяли ещё в первый день, да так и не вернули.

Весь коршуновский «арсенал» газового оружия, на котором Миша мечтал разбогатеть, или, как тогда говорили, «подняться», реквизировали.

Из зала суда Миша вышел без денег, с паспортом и справкой о польской судимости. Но наш герой был счастлив.

«Домой! – обуревала его единственная мысль. – Но как? Ни денег, ни билета».

С таким настроением и мрачными мыслями Миша прибыл на Варшавский железнодорожный вокзал. На первом пути стоял поезд Варшава – Москва.