Оцепеневшие

– Любопытной Варваре нос оторвали, – с грустной улыбкой произнесла она, забирая у Саши альбом. – Пока.

Неожиданно где-то вдали замелькали проблесковые маячки, и среди деревьев мелькнул белый полицейский автомобиль.

Ковалев тоже слез с лавки.

– Интересно, к кому это полиция приехала? – задумчиво проговорила Ирма.

«Ты же ясновидящая, вот и скажи», – хотел поддеть ее Саша, но вовремя одумался. Судя по бледному лицу Ирмы, продолжать разговор она была явно не в настроении.

– Ладно, пока, – вздохнул он.

Вечером его ждала еще одна шокирующая новость.

Как только он вошел, мама подбежала к нему и крепко обняла.

– Ты что? Все в порядке. Я же не опоздал к ужину, – пробубнил он, неловко отстраняясь от нее. И умолк, с тревогой глядя на лицо мамы. Оно было таким же бледным, как у Ирмы полчаса назад там, на пруду.

– С тобой точно все нормально? – спросила мама, целуя его в лоб.

Саша кивнул.

– А мы машину полиции видели. Она приехала в наш район, – сообщил он, снимая кроссовки.

– Ты помнишь этих ребят, Андрея и Лешу? Они в девятом доме жили. Вы вроде бы раньше играли вместе.

Ковалев, уже намеревающийся идти мыть руки, остановился.

– Дрон и Леха? Знаю.

«Они чуть кошку не убили», – хотел добавить он, но передумал. Незачем маме знать такие детали.

– Они погибли. Их сегодня в гараже нашли, там пожар был, – сказала мама, в упор глядя на Сашу.

Он поежился.

Как это – умерли? Какой еще пожар?!

– Я не знаю, что там точно произошло, – произнесла мама.

 – Но вроде они чем-то надышались и закрылись изнутри. Потом возник пожар, и они сгорели. Просто кошмар…

У Саши вновь разболелась голова. Казалось, его затылок пытались вскрыть консервным ножом, и мама дала ему какие-то таблетки. Помимо головной боли, у него напрочь пропал аппетит и за ужином кусок просто не лез в горло.

Мама старалась говорить на отвлеченные темы, но он едва ли слушал ее. Он пытался представить себе, как умерли Дрон с Лехой.

Если они чего-то обкурились и спали, наверное, смерть была легкой. А если нет, то… Наверное, это очень страшно – гореть заживо.

А еще он думал о странных рисунках Ирмы, которые видел сегодня в ее альбоме. Жуткие русалки, кричащие цветы, разорванный пополам город…

Лишь когда он, погасив свет, улегся в постель, его словно током ударило.

«Двенадцатое октября на календарике. И все черное до конца года. Может, это ее последний день? – подумал Саша.