Оцепеневшие

Она была слегка приоткрыта, изнутри доносились звуки работающего телевизора – передавали какой-то концерт. Ковалев шагнул ближе, пытаясь что-либо разглядеть.

«Я тебе покажу, как резать горло Ирме», – подумал Саша. Он вспомнил кадры из страшного сна, и его моментально обуяла слепая ярость.

– Как будто я скучаю в шикарном баре… – между делом пел Валерий Меладзе, – …а первая красотка на Занзибаре… Играет на гитаре мотив своей страны!..

Ковалев рывком распахнул дверь и вошел в спальню.

Мама Ирмы как раз стояла у разобранной двуспальной кровати, облачаясь в ночную рубашку.

Перед глазами Саши мелькнула матовая округлость бедер, и, почувствовав за спиной движение, женщина резко обернулась. Ее миловидное лицо, обрамленное каштановыми волосами, мгновенно перекосилось от страха, рот открылся в безмолвном крике.

– А вот и я! – процедил Саша и, размахнувшись, с силой обрушил на нее молоток. – Заткнись!

Металлическая часть бойка врезалась Ирминой маме в рот, размозжив передние зубы. Она упала на кровать, вытаращенными глазами глядя на обнаженного парня и захлебываясь кровью.

На кружевной ночнушке женщины стали расцветать багровые розы.

– Ты никогда не убьешь Ирму, – прошипел Ковалев, нависая над жертвой.

В спальню тихо прошмыгнула Ирма, плотно закрыв за собой дверь. Деловито оценив обстановку, она схватила пульт от телевизора, увеличивая громкость. Известный хит Меладзе «Лимбо» заполонил всю комнату, и голос популярного певца слился с преисполненным ужасом воплем женщины.

Саша ударил снова, раздался глухой хруст.

На лбу мамы Ирмы образовалась глубокая пробоина, которая тут же заполнилась вязкой кровью. Тело женщины обмякло, но из глотки продолжали вырываться истошные крики.

Ковалев замахнулся в третий раз, но в это мгновенье с рукояти молотка неожиданно сорвался боек. Отлетев в шкаф, он, оставив на деревянной поверхности царапину, со стуком покатился по полу.

Саша выругался, с недоумением глядя на голый и ставший бесполезным черенок. Швырнул его в сторону.

Душераздирающие вопли нервировали его, и теперь взгляд Ковалева метался в поисках предмета, которым можно было заткнуть визжащую женщину, как на кровать неожиданно запрыгнула Ирма.

– Давай быстрее! – злобно крикнула она, запихивая в окровавленный рот приемной матери свернутые в клубок колготки.

Раненая с ужасом взирала на приемную дочь, безуспешно пытаясь столкнуть ее с себя.

– Заканчивай! – взвизгнула Ирма, и Саша, словно очнувшись, переложил нож из левой руки в правую.