Оцепеневшие

Отец Ирмы попытался отбить удар, но среагировал слишком поздно, и столовый нож наполовину погрузился в его грудь. Вздрогнув от боли и неожиданности, он нашел в себе силы нанести ответный удар, вонзив ножницы в лицо подростка. Слегка изогнутые лезвия ножниц, предназначенные для обрезания ногтей и кутикул, насквозь пробили щеку нападавшего. Ирмин папа торопливо ударил снова, увеличивая разрез. Третий удар пришелся в левый глаз Саши, и парень отступил, удивленно тряся головой. Ножницы остались торчать в пробитой глазнице, округлые кольца маникюрного инструмента поблескивали в ярком свете потолочных светильников.

– Получил, мразь? – торжествующе крикнул мужчина.

Дыхание с хриплым свистом вырывалось из горла. Он посмотрел на нож, торчащий из груди, и его замутило, колени задрожали. Помешкав, он решил не трогать нож, пускай это делают врачи. Шаркающей походкой раненый вышел из ванной, оставляя на полу липкие следы крови.

Саша медленно пятился назад. Уцелевший глаз с испепеляющей злобой таращился на отца Ирмы, следя за каждым движением.

– Ирма! – позвал мужчина. – Ирма, где мама?

Он не видел, как девочка, подобрав второй нож, оброненный в схватке ее возлюбленным, неслышно подошла сзади. Прихрамывая, он ковылял в сторону спальни. Казалось, истекающий кровью мужчина совершенно потерял интерес к подростку, исполосовавшему его кухонным ножом.

– Я здесь, папулечка, – ухмыльнулась Ирма. Размахнувшись, она с визгом всадила нож ему в спину.

Тот остановился, остолбенело повернувшись к девочке.

– Зачем? – тихо спросил он.

– Затем, что мне так нравится, – подмигнула Ирма, приплясывая на одной ножке. Делая реверансы, она кружила вокруг застывшего в ступоре отца. Ее крошечные ножки возбужденно шлепали по лужицам крови, веером разбрызгивая алые кляксы.

Саша покачнулся, постепенно выходя из минутного оцепенения. Правая сторона лица пульсировала от выжигающей боли, казалось, в глазницу запихали тлеющую головешку, и та, расплавляя все вокруг, медленно подбиралась к мозгу.

– Давай, мой рыцарь! – пропела Ирма, продолжая энергично скакать. – Заверши начатое!

Ковалев заставил себя улыбнуться, но появившаяся на его лице гримаса лишь исказила его лицо. Почти все его оружие растерялось, и он наклонился, вытаскивая из резиновой обмотки на ноге заточенную отвертку – все, что у него осталось.