Оцепеневшие

 – У отца есть специальный гараж, он все там хранит…

Неожиданно в дверь позвонили, и в глазах Ирмы пронеслась неясная тень.

– Это следовало ожидать.

Саша неуверенно покосился в сторону прихожей:

– Кто это, интересно?

– Соседи, наверное.

Она вплотную подошла к парню, робко обвивая его своими тонкими руками:

– Ты будешь со мной ласковым? А, Саша?

Ковалев торопливо кивнул.

Как она могла сомневаться в нем?!

Внезапно он почувствовал, как пальцы девочки игриво проскользнули ему прямо в трусы.

– Ты… – он сглотнул, потрясенно глядя на любимую.

В дверь снова позвонили.

– Конечно, хочу, – прошептала Ирма, блаженно прикрывая веки. – Разве ты никогда не был с девушкой? Ты ведь взрослый парень!

– Не… был, – отрывисто признался Саша. Пальчики Ирмы медленно поглаживали его пенис, который мгновенно напрягся, оттягивая ткань трусов.

– Разве ты не знаешь, как это приятно? – Она призывно облизнулась.

Саша был ошеломлен.

– Я слышал, что это приятно, – выдавил он.

– Я соврала, – раздался ее плавающий голос. – Через неделю мне исполнится шестнадцать. Просто я выгляжу как маленькая девочка… Возьми меня! Ты ведь давно меня хочешь, я знаю!

Ковалев задыхался от наслаждения, позабыв обо всем на свете. Все вдруг перестало иметь смысл, весь мир подростка сузился до них обоих, и больше ничего не имело значения. Ни истерзанные трупы приемных родителей Ирмы, ни стреляющая болью глазница, ни эта раздражающая трель звонка в дверь…

– Только не здесь, – улыбнулась Ирма.

Лаская и целуя друг друга, они вышли из комнаты, и, прежде чем Саша успел что-то предпринять, Ирма улеглась прямо на залитый кровью пол.

– Иди ко мне, мой рыцарь.

Ковалев склонился над ней, и его взор словно невзначай уперся в распластанное тело матери Ирмы, которое, остывая, лежало на расстоянии вытянутой руки. Глаза умершей были широко распахнуты и уже начали затягиваться молочной пленочкой.

– На меня смотри, дурачок, – жарко дыша, велела Ирма.

Сладостная пелена окутывала Сашу все плотнее, и он осторожно лег на нее сверху. Ноготки девочки с необычайной силой впились в его шею. Было так больно, что он даже вскрикнул, но Ирма лишь засмеялась, продолжая его царапать.

От повышенного давления кровь из глазницы и носа заструилась с удвоенной силой. Студенистая масса выколотого глаза лениво стекала по ножницам, повиснув большой розовой каплей на сверкающем хромом колечке.