Оцепеневшие

«Ирма», – с благоговением повторил про себя Саша. Какое необычное и прекрасное имя!

– Ну а как нам тебя звать? – спросила его новая знакомая, обращаясь к кошке. Животное потянулось, подняв хвост трубой, весь вид кошки словно говорил: «Какие проблемы, как назовете, такой и буду!»

– Может, Даня? – несмело предложил Саша.

– Неплохо, – кивнула Ирма. – А как тебе Мася?

– Тоже хорошо, – одобрил Ковалев и тут же усомнился: – А вдруг это кот?

Ирма засмеялась, и, глядя на нее, Саша тоже невольно улыбнулся. Слушая звонкий смех своей новой подруги, он почему-то подумал о серебряных колокольчиках.

– Нет, это она, – уверенно заявила Ирма. – Мася. Масенька.

– Ну пусть будет Мася, – тут же согласился Саша. Про себя он подумал, что не стал бы возражать и против других вариантов, какими бы нелепыми они ни были. Хоть Марьиванна или та же самая Кастрюля.

Между тем Ирма погладила кошку, и на мгновенье ее тоненькая рука замерла в воздухе. Губы девочки плотно сжались, лицо приняло озабоченное выражение, и улыбка сползла с лица Саши.

– Ты что? – удивился он.

Ирма еще раз провела по рыжей шерстке кошки, и та вновь томно выгнулась, показывая, что не против этих поглаживаний.

– Все в порядке? – снова спросил Ковалев, но Ирма ничего не ответила. По ее лицу скользнула смутная тень, и она выпрямилась.

– Мне пора, – чуть слышно сказала она. – Пока. И спасибо тебе.

Саше показалось, что он ослышался.

Как это «пока»? Вот так сразу и «пока»?!

Что случилось? Почему у Ирмы так резко изменилось настроение? Разве он сделал что-то не так?! Или дело в этой несчастной кошке?!!

Он едва ли не с гневом посмотрел на Масю, которая, усевшись, как ни в чем не бывало начала вылизываться.

Саша хотел броситься за ней. Сказать, что они слишком мало поговорили, что ему очень интересно узнать о ней побольше. Он хотел спросить, в каком доме она живет и почему он никогда раньше ее не видел. В голове подростка крутилась еще масса вопросов, но он не тронулся с места, а лишь с грустью смотрел, как худенькая фигурка в красном платьице удаляется все дальше и дальше, пока не скрылась за углом.

Четырнадцатилетний Саша Ковалев даже не подозревал, что в этот солнечный июньский день он влюбился. Влюбился трепетно, всепоглощающе и безраздельно, с головой погрузившись в это странное сладостное чувство, доселе ему неизвестное.