Из тьмы

– «Мой край», – ответила женщина. – Наша единственная газета.

– Да, я хотел бы взглянуть на подшивку за 1978 год.

– 78-й… – она тяжело вздохнула, неприязненно.

– Есть проблемы?

– Нет. Но нужно идти в архив, – по всему было видно, что никуда она уходить не хотела. Ее напряженный взгляд переместился вниз на раскрытую перед ней книгу, внимательно прошелся по лежащим на столе предметам (карточкам в подставке, стопке бланков, стакану с ручками и карандашами, допотопному дисковому телефону с перемотанной изолентой ручкой трубки, нескольким книгам, ждавшим возвращения на свои полки) и, наконец, вновь вернулся к нему, уже уставший и сдавшийся.

– Я подожду, – скромно сказал Антон.

Еще один тяжелый вздох, и женщина, взяв увесистую связку ключей из верхнего ящика стола, вышла из-за стойки и молча направилась к лестнице.

Антон предположил, что архив находится в подвале.

Он подошел к ближайшему столику и сел на деревянный стул с высокой спинкой. Стул надсадно скрипнул, что-то в нем хрустнуло, но он выдержал.

«И ты думаешь, что в здешней газетенке пишут о каждой смерти? – подумал он. Огляделся, вновь отмечая, что зал пуст, и он здесь один. – Я уверен, что в те года, да, черт побери, даже сейчас, они не знали о некрологах. Да и некрологи пишут родственники. И я не думаю, что тетя Таня могла написать что-то такое в местную газету».

Его взгляд перемещался по стеллажам с книгами. Большинство стояли достаточно далеко, и прочесть имена авторов на довольно потрепанных корешках было сложно.

Некоторые книги были повернуты лицевой стороной. Но и здесь старые издания с монохромной обложкой молчали о своем содержимом.

Ближе к выходу, где сидел Антон, находились книги с иллюстрированными обложками и не в таком потертом состоянии. Книги были совершенно разные, без тематической подборки: детективы соседствовали с любовными романами, приключения с научной фантастикой, присутствовали даже комиксы и…

Антон улыбнулся. Потому что эту ликующе вычурную обложку он не мог не узнать.

Опубликованный в 1996 году роман с яркой иллюстрацией и красочным монстром, выглядывающим из-под кровати, получил больше критики за детский рисунок на обложке, чем за историю о маленьком мальчике, сражавшемся со своими страхами. Написал он его одним из первых, но смог продать только после того, как к нему пришла известность после более поздних работ.

Не переставая улыбаться, Антон подошел к полке со своим романом.