История тысячи миров

Сам не зная чего хочу, я убеждал себя, что должен показать ей дом, может окрестности, может просто осведомиться как ей комната и не нужно ли ей чего на первое время. А может даже за ненавязчивым светским разговором (хотя кого я обманываю – разве смогу я вести с ней таковой?) узнать о ней чуть больше.

Но Алия, будто вовсе не покидала за это время своей комнаты. Может, так долго разбирала свои вещи из аккуратных чемоданчиков, занесённых к ней в комнату Герхардом ещё во время обеда, а может собиралась с мыслями, свыкаясь со случившимся незапланированным переездом.

В конце концов, может быть, скорбь по отцу занимала её куда больше изучения нового дома, что было бы логичнее всего предположить с моей стороны, дабы, наконец, перестать искать с ней случайной встречи как полному кретину. Я ковылял взад-вперёд во дворе, глухо постукивая тростью, кляня себя за отсутствие дела и чересчур пространные мысли, когда услышал за спиной её голос.

– Могу я узнать, что случилось с вашей ногой?..

Я буквально подскочил, слишком резко разворачиваясь и рискуя рухнуть в пыль у её ног. И при этом шутовском движении, напуская самый что ни на есть беззаботный, спокойный вид. Она стояла передо мной, в более летнем и куда менее пышном платье, белом в голубую полосочку, сцепив в замок опущенные впереди ладони. Я буквально слышал её смешок, хотя вполне мог списать это на игру воображения.

– Заработал травму на войне, много лет тому назад.

Это всё колено. – Я похлопал себя по штанине, конечно же, не задевая упомянутого места. А не то не обойтись бы мне без жалкой гримасы на лице. – Ничего страшного.

Она спустилась по ступенькам ближе ко мне и остановилась рядом, заглядывая слегка прищуренными от солнца глазами. Она забыла в комнате шляпу, подумал я тогда.

– А вы зря клеветали на комнату. – Голосом заговорщика, сообщающего тайну, произнесла она. И тут же улыбнулась.

 – Мне особенно понравился шкаф – никогда не видела такой красивой резьбы на дверцах мебели.

Я не знал, что на это ответить, но, к счастью, слов и не потребовалось. Она заговорила снова:

– Мне очень неудобно, правда. Вы теперь будете тратиться на меня. Отец когда-то говорил о вас, что вам очень не повезло в жизни и что вы едва сводите концы с концами. – Так искренне сказать это мог только ребёнок, подумал тут же я.