Татуировка (сборник)

Не переставая ласкать член Павла, она вынула из кармашка пальто носовой платок в крупный горошек и положила его возле колен. После этого старуха с едва слышным щелканьем вынула изо рта вставную челюсть и аккуратно положила ее на платок. Павел этого не заметил, уставившись в грязную стенку лифта стеклянным взглядом. Между тем Роза тут же приникла ртом к его эрегированному члену. Послышались чмокающие звуки.

«Это неправильно! – завизжал внутренний голос Павла. – Ты сошел с ума! Ударь ее! Толкни, растопчи, размажь по стенке!!!»

Он стоял, прерывисто дыша.

Сладкая истома застилала глаза, растекаясь густым сиропом по всему телу, низ живота покалывало сотнями иголочек, по коже пробегала волнующая дрожь. Оргазм наступил неожиданно, словно ледяной ливень, обрушившийся в солнечный день. Он нервно выдохнул, чуть подавшись вперед, ноги стали ватными. Роза слегка отстранилась. Она продолжила работать рукой, постепенно сбавляя темп. Наконец измазанный помадой пенис Павла обмяк, устало повиснув.

Роза нащупала вставные зубы и ловко вернула их на место в рот.

Звук вставляемой челюсти словно стряхнул оцепенение Павла. Он отшатнулся, торопливо застегивая ширинку.

– Вы… вы… – задыхаясь, проговорил он. При виде губ старухи, блестевших от его спермы, живот скрутило в спазматический узел.

– Все хорошо, Павел. Не нужно никаких слов, – промолвила Роза. Она вытерла губы, смазав большую часть помады, и полезла в сумочку из бежевой замши. Из нее она достала пачку «Вог» и тоненькую золотистую зажигалку.

– Я сделаю только пару затяжек. Не возражаешь? – спросила она, прикуривая.

Павел прислонился к стенке. Оральный секс (если к происшедшему вообще применимо слово «секс») длился всего минуты две, и все это время он бултыхался в полубезумной пелене экстаза, а его сознание словно отлипло от мозга, и, зависнув где-то у тусклой лампы лифта, с ехидством наблюдало за этим зрелищным арт-хаусом.

«Она меня загипнотизировала», – подумал Павел с каким-то вялым опустошением.

Он недоуменно взглянул на диктофон, который он продолжал держать в руке. Более того, все это время шла запись.

– На память потомкам, – пробормотал он, отодвигаясь еще дальше от Розы. Он был противен сам себе.

– Не бойся меня, Павел, – усмехнулась старуха, выпуская изо рта серое кольцо дыма. – Я не кусаюсь.

Сделав еще пару затяжек, она положила окурок на пол и придавила его ногой.