Черный кузнец

 – Не по-людски это, уж больно смерть лютая…

– Что колдуна, ежу понятно! Но кто ж колдун-то?

– В жисть не поверишь, кузнец с Шестой улицы…

– Это который с бельмом, что ли? – поразился первый. – Микула?

– Он самый, – важно подтвердил второй. – Я и сам не поверил, када узнал. Мастер же, каких поискать ищо! И чего ему не хватало? Не, колдовать полез, дурень…

– А чего он сделал-то? Расскажи, а?..

– Да зверюгу из чугуна сковал, она сама по двору каталася, да дым черный из трубы на спине пускала… Без конячки-то! А ревела-то как и воняла! Сразу ясно, что из ада… Люди как увидали, так попервах до смерти перепугалися, в храм кинулись, а потом колдуна проклятого чуть дрекольем на месте на забили.

Вовремя храмовая стража подоспела, отбила, надо ж судить гадину, как по закону положено!

– Эх, жаль… – огорчился первый. – У меня тесть хотел у него рессоры для телег заказать, никто ж, окромя Микулы, их толком ковать не умеет… А мечи какие…

– Чего уж тут… – развел руками второй.

 – У меня брательник, он в городской страже служит, тоже с его мечом ходит. Сказывал, чо лучших в Камнераде и не найти. Да токо теперь он уж ничо не скует. Неча колдовать было!

Они замолчали, вернувшись к работе. Архонт отличался редкой строгостью, ежели что не по нему будет, то и в Северный монастырь сослать может. Не сильно этого хочется после спокойной и сытой жизни в столице. Лучше уж постараться, чтобы старик довольным остался. Тогда, гляди, еще чем и наградит, или, хотя бы, не забудет – про карьеру-то думать надо, годы еще молодые, хочется кое-чего к старости добиться.

Редко случалось в Камнераде такое событие, как казнь, тем более, казнь колдуна – да и о самих колдунах уже лет триста слыхом не слыхивали. Хорошо их предки повывели во времена Черной войны, поголовно вырезали, жизней не жалели. А вот надо ж, не повывелись они! Попрятались, нелюди поганые! Кто бы мог подумать, что всем знакомый бельмастый кузнец Микула – колдун? Никому в голову не приходило! Вот, выходит, откуда его мастерство взялось… Нечистый подарил! И не побоялся же кузнец душу-то губить…

Люди переговаривались, осуждающе качая головами.

Каких только предположений они ни строили, каких только несуществующих подробностей ни выдумывали. Чугунный зверь стал уж и огнедышащим змеем о шести головах, который хотел весь город пожечь, а сам Микула – жутким чудищем, воровавшим детей для своих черных ритуалов.