Черный кузнец

Как могла взять власть гнусная секта последователей Белого Христа, к которым, между прочим, сам Христос, с которым Мастеру Душ доводилось сталкиваться, относился с откровенным отвращением, бурча, что он этим убогим ничего не обещал, и они ему в принципе не нужны. Что-то во всем этом было странное и непонятное. Ни один здравомыслящий бог не позволил бы тысячами жечь заживо людей и, уж тем более, уничтожить в мире магию, как таковую. А ее именно уничтожили, убив почти всех способных ею пользоваться. Немногочисленные уцелевшие волхвы сидели тихо, как мышь под веником.

И редко рисковали применить даже самое слабое заклинание. При этом магическая энергия куда-то уходила широким потоком, в какую-то бездонную прорву, причем в какую именно Мастер Душ определить не сумел – это было что-то новое, и его долг понять, что именно. Уж не Пожиратель ли завелся в его родном мире? Не хотелось бы, даже ему в компании с другими богами не справиться с этой пакостью – она уже множество миров погубила, и еще больше погубит, как ни жаль это признавать.

Первым делом Кузнец решил проведать старого собутыльника, такого же одноглазого, как и он сам. Но не нашел Вальхаллу. Ее просто не было! Как не было ни самого Одина, ни его детей, ни кого другого из скандинавского пантеона. В ментале даже следов найти не удалось, словно их никогда не существовало! Это поразило Мастера Душ до онемения, и он принялся лихорадочно искать богов других пантеонов. Но так никого и не нашел. А уж когда обнаружил полное отсутствие Небесного Иерусалима, обиталища вечного домоседа, Белого Христа, то вообще пришел в недоумение – уж этот-то хитрован всегда раньше был на месте и никогда не упускал своего.

С каждым новым посещенным местом настроение Черного Кузнеца становилось все более отвратительным. Нигде ни следа, нигде никого, словно в родном мире никогда и не было никаких богов. Все их известные резиденции тоже исчезли. Бесследно исчезли! Ну как могли пропасть хотя бы хоромы Зевса с его развеселой компанией? Мастер Душ не раз бывал у старого Громовержца в гостях и знал в его владениях на Олимпе каждый камень.

Вот здесь, например, стояла заросшая плющом беседка, где он пару раз миловался с красавицей Афродитой, непонятно почему обратившей внимание на одноглазого кузнеца. Вон там должен был быть украшенный колоннами дом, в котором столько вина выпито на пирах. А слева вообще бил в небо разноцветными струями воды огромный фонтан. Теперь же ничего этого нет и в помине, причем нет вообще, даже следов.