Черный кузнец

Вот же проклятье!

– Капитан! – зачастил «святой» отец. – Вы уже вернулись из Камнерада? Что там?

– Если кратко, то город начисто вымер, – вынужден был ответить Кевин. – Все жители города и окрестностей мертвы. Больше ничего я рассказывать права не имею – мэтр Зигберт и отец Себастьян запретили. Бургомистр в курсе всего, хотите узнать что-либо – спрашивайте у него. А сейчас извините, святой отец, я очень спешу.

– Конечно-конечно, сын мой… – перекрестил его священник, не сводя с капитана подозрительного взгляда, он давно ощущал, что что-то с этим стражником не так, невзирая на то, что тот посещал все требуемые церковные службы.

Но не более того – на откровенный разговор не шел, да и исповедь никогда не посещал. Давно хотелось вывести этого тайного язычника на чистую воду, но все никак не получалось. – Иди себе с богом…

Кевин поклонился и поспешил удалиться, проклиная про себя церковную тварь. Вот же привязался, что тот репей! Надо побыстрее уезжать, не хотелось бы прорываться с боем.

Уйти с помощью собаки, конечно, не проблема, то тогда Церковь точно убедится, что он колдун, и в Европе ему будет лучше вообще не появляться – облавную охоту объявят и в конце концов затравят.

Добравшись до конюшни, он быстро переложил вещи, собранные для путешествия, в седельные сумки, оседлал жеребца, приветственно заржавшего при виде хозяина и с удовольствием схрумавшего подсоленную черствую горбушку хлеба, которую Кевин купил по дороге специально для него.

Вскочив в седло, капитан двинулся к южным воротам Риханесбурга. Добравшись до них, поприветствовал своих бывших подчиненных – капрала Нейхита и двух стражников.

– Куда это вы на ночь глядя, капитан? – удивился капрал.

– До первого трактира засветло доеду, – отмахнулся Кевин. – И не капитан я уже. Уезжаю. Передавай нашим ребятам, что рад был служить с ними. Удачи вам всем!

– И вам удачи… – растерянно прогудел в усы Нейхит. – Ушли? Жаль…

Стражники довольно долго смотрели вслед ускакавшему в сопровождении жутковатой собаки, пугающей их до мокрых штанов, капитану.

Они действительно жалели, что тот оставил службу – жить давал, не гонял слишком сильно, заботился о своих людях, защищал даже от нападок Церкви. Коли кого по ранению списывали, так обязательно выбивал у бургомистра пенсию. Семьи погибших на произвол судьбы тоже не оставлял, помогал и деньгами, и имуществом.