Чужая школа

Ивану Афанасьевичу его порекомендовал старый друг, и с тех пор физрук был в его команде, переходя вместе с лидером из школы в школу. Сереже Сафронов посоветовал поступать в военное училище, и парнишка всерьез к этому готовился.

В учительской словно призрак возник Николай Иванович, он умел ходить совершенно бесшумно, что было удивительно при его габаритах. Невысокий, но очень мускулистый седой мужчина с офицерской выправкой двигался так, что дух захватывало. Немногих избранных он обучал боевым искусствам, но брал далеко не всех желающих.

И прежде всего никогда не брал хулиганов, способных использовать его науку ради злых дел.

– Вот все и собрались, – улыбнулся физруку Иван Александрович. – Коллеги, я хотел поднять очень важный вопрос, на который мы все уже год старательно не обращаем внимания.

– И что же это за вопрос? – явно удивилась Мария Степановна.

Директор молча протянул руку вперед, и классный журнал, лежавший на дальнем столе, прилетел ему в руку.

– Думаю, все уже заметили, что в этой школе мы приобрели некие странные способности, – констатировал он.

 – Я многое видел, но закрывал на это глаза, заставлял себя не обращать на необычные происшествия внимания, не желая расставаться с привычным мировоззрением. Но сегодня утром реальность оказалась таковой, что дальше так вести себя стало нельзя.

– Да, заметили, – тяжело вздохнула завуч и провернула тот же фокус с куском мела.

Остальные учителя, кроме изумленной до предела новенькой, Ирины Васильевны, молча кивнули, и каждый что-то показал.

Николай Иванович вообще зажег над ладонью белый огонь, от которого явственно потянуло жаром. Константин Петрович взглядом скрутил два толстых гвоздя воедино, а затем сплавил их. Ефим Наумович с улыбкой стянул влагу из воздуха в водяной хлыст, светящийся призрачным светом, и негромко сказал:

– А я все думал, когда же хоть кто-нибудь решится об этом заговорить… И, если честно, думал, что первым будет либо Константин Петрович, либо Николай Иванович.

Но никак не вы, Иван Афанасьевич. Ошибся, получается.

– Считали меня слишком приземленным? – приподнял бровь директор.

– В общем, да… – смущенно признался биолог. – Извините…

– Да не за что, – усмехнулся Иван Афанасьевич. – Я действительно всегда предпочитал реальность любым фантазиям. Но вот это, – он снова усилием воли поднял в воздух журнал, – уже не фантазии.

– И что вы предлагаете с этим делать? – хмыкнул Николай Иванович.