День Черных Звезд

Какая блокировка, они даже станцией управлять не могут!

– Вот именно, – заключил Ри. – Верно мыслишь. Мне кажется, что эту игру затеял Таенн и с единственной целью – чтобы мы добрались до станции и сумели как-то забрать их троих, когда будет очередной пульс капсулы. Это единственный выход и для Маданги, и для нас, и для них.

– Вот только Маданга этого никогда в жизни не поймет, – констатировал Ит. – Ри, если не получится, это же будет катастрофа.

– Мы с тобой можем только догадываться, какого масштаба она будет, эта катастрофа, – добавил инженер.

– Так что же мы стоим-то? Идти надо! Скрипач, давай, милый, поднимайся. Понимаю, что болит, но ты потерпи, хорошо? – попросил созидающий.

Тот тут же поднялся на ноги, словно и впрямь понял, что сказал ему Ит, и поковылял следом за ними.

– Слушай, а почему ты сказал, что это единственный выход и для Маданги тоже? По-моему, для нее вообще выхода нет, – Ит коротко глянул на Ри.

– А по-моему, есть, – ответил тот. – По крайней мере, должен быть. Просто его никто не искал. Или искал, но не там.

– Почему ты так решил?

– Тут есть дети, – усмехнулся Ри. – Нельзя окончательно губить мир, который все еще жив, каким бы плохим он ни был. Но для того, чтобы снова поднять этот вопрос, нам, опять же, нужно отсюда выбраться.

– Согласен, – вздохнул Ит. – Ты совершенно прав.

Человек из Индиго и человек из Мадженты посмотрели друг на друга и улыбнулись – схожести мыслей, желаний, целей.

– Выберемся, – уверенно сказал инженер. – Вот оно, оказывается, как на самом деле бывает.

– Что именно? – не понял созидающий.

– Да мир спасать, – засмеялся Ри. – Не знаю, как у вас, а у нас полно игр, в которых цель – спасти мир. Только там все совсем по-другому. Там обязательно есть герои в броне, армии, война… конечно, они немножко наивные, эти игры, но все равно здорово.

– У нас таких нет. У нас по большей части приключения и путешествия, – улыбнулся Ит.

– Но мир спасать не надо?

– Не надо. Чего его спасать, если в нем и так все хорошо?

* * *

Что такое война в представлении государства Гана и Союза Республик они увидели на пятый день своего путешествия. Пройдено к тому моменту было почти семьдесят километров, и нога у Скрипача разболелась страшным образом.