Гнев императора. Дорога домой

Ну кто мог предположить, что в семье обычного лесного следопыта родится ребенок с невероятно редким даром Дающей Жизнь? Никому такая чушь в голову не приходила, поэтому, когда жрица Предвечного Света, проезжавшая через деревню, где жила Тиниль, увидела, как просто одетая некрасивая девочка за несколько мгновений заставила вырасти деревце из брошенного в ямку семени, то сперва не поверила своим глазам – Дающих Жизнь не рождалось среди эльфов уже очень давно, несколько поколений, как минимум. А затем разразился страшный скандал.

Досталось всем, кто не обратил внимания на таланты малышки, от учителей до ее родителей.

Тиниль, не спросив отца и мать, забрали в столицу, где за ее обучение взялись двое еще живых Дающих Жизнь, благодаря которым мэллорны пока жили. Эльфы были пришлыми в этом мире, беглецами откуда-то, а откуда именно никто за давностью лет не помнил. Точнее, несколько мудрецов из библиотеки Древа помнили, но мало их знаниями интересовался.

Девочка росла, ухаживала за древесным городом, училась, не обращая внимания на ни на что, а уж тем более на интриги власть имущих, хотя многие пытались перетянуть ее на свою сторону – как одна из трех дающих Жизнь Тиниль имела огромное влияние в столице, ее просьбы Хранящие Свет исполняли всегда, и без каких-либо ограничений.

Вот только девочка, точнее, уже девушка не понимала сути разногласий разных группировок и не желала понимать – ее просто не интересовала политика, хватало иных забот.

Нет, она, конечно, знала, что где-то на юге существуют страшные темные земли, в которых царит бесконечный ужас, об этом не раз рассказывали наставники. Вот только однажды Тиниль, учась чувствовать живое по всему континенту, чисто из любопытства потянулась во время медитации к этим самым темным землям и не обнаружила там ничего страшного, наоборот, многие из живших там магов хорошо заботились о лесах, от которых тянуло тихим довольством. Позже она научилась чувствовать и разумных, снова решила посмотреть самой, что делается в Тарринхайле, но опять ничего из того, о чем с придыханием рассказывали наставники, не обнаружила.

Впрочем, долго думать об этом Тиниль не стала, только отметила про себя, что не все говорят ей правду, что, впрочем, было обычным делом в Великом Древе. Не раз сталкивалась с ложью, при этом сама никогда не лгала, чувствовала, что для Дающей Жизнь ложь запретна, ведь солгав можно лишиться дара.