Фиолетовый меч

– Кавншуг, приди и возьми… – с ужасом услышал Хранитель.

Переход от умиротворяющей беседы к пыткам был молниеносным и наверняка хорошо продуманным.

Новая боль, казалось, разрывала мозг на части. Элан скосил глаза – в его тело один из палачей медленно вдавливал раскаленный прут. Глаза его при этом остались совершенно бесстрастными. Другой уже спешил с белыми от жара клещами. Весь организм Хранителя свело в один тугой нерв, казалось, что от напряжения мышцы сейчас лопнут, как гнилые канаты… Клещи вгрызлись в тело, ломая ребра; новый спазм прокатился по каждой клетке, выворачивая чувства наизнанку и поворачивая жизненные процессы вспять; дикий гнев внезапно захлестнул Элана с головой, затмевая разум, фиолетовое, огненное пламя вспыхнуло в глазах… Он рванулся, не помня себя от боли – и вышел из собственного тела.

Все опять стало размытым, словно нереальным; боль сократилась до вполне терпимых размеров; фиолетовая дымка заполнила зал, удивительным образом успокаивая потрясенный разум и улучшая зрение – и Хранитель увидел…

Серый туман клочьями просачивался сквозь стену.

Мутный и какой-то рваный, он был страшен и притягателен одновременно. Будто в нерешительности туман остановился у стены, сгустился – и Хранитель увидел…

Монахи перестали петь и попадали на колени; палачи бросили отливать водой бесчувственное тело пытаемого и распростерлись ниц; верховный иерарх почтительно склонил голову и посох с огромным камнем, а туман постепенно сгустился в серую косматую фигуру, высокую и нескладную, подпирающую собой потолок.

Потом медленно, как бы нехотя, раскрылись огромные, круглые глазницы – и оттуда на потрясенных людей глянула белая, мутная пустота, рождающая странные образы…

– Кавншуг! Кавншуг! Слава!

Нестройный рокот пронесся по залу, и, словно ободренный этим, призрачный гигант «загустел», становясь ниже и плотнее, оглянулся по сторонам и увидел землянина, завороженно наблюдавшего за ним со стороны. С гулким рычанием он потянул руку, пытаясь достать лакомый Дух; шагнул раз, другой, вначале неуверенно, потом смелее.

– Ты мой! Пища!

Волосатая рука, на ходу обрастая когтями, рванулась к Элану, и вновь волны боли искорежили Хранителя; но теперь страдало уже не тело, а дух.

Драконесса, пробираясь между скалами, внезапно остановилась, напугав спутников. Неожиданно она выгнулась дугой и упала прямо в протекающий рядом ручей. Фиолетовое пламя охватило тело молоденькой девушки.