Игры морока

 – Слушай, тут пахнет крысами. Ничего себе!

– Обалдеть, – подтвердил Скрипач. – Ну и местечко.

– Рыжий, мне чего-то все страньше и страньше. – Ит нахмурился. – Ты ведь помнишь… ну, насчет крыс. Организмы-датчики, сверхвыносливые, адаптируются практически ко всему, мало того, некоторые подвиды даже пол менять способны в процессе жизни, а еще они обладают уникальным чутьем к опасности. Ты заметил, что в метро ими не пахло вовсе?

– Да? – Скрипач задумался. – Хотя ты действительно прав. Не пахло. Там почему-то вообще ничем живым почти не пахло.

– Несмотря на толпы. Так вот, крысы, если ты помнишь, опасность способны предвидеть, и если она существует – они уходят. Всей колонией. И что может значить то, что тут их запах есть, как ты думаешь?

– Что это место безопасно? – удивленно произнес Скрипач. – Так… это значит, что другие…

– Ну да. – Ит кивнул. – Кажется, мы угодили на корабль, который тонет.

– И мне тут все меньше и меньше нравится, – подтвердил Скрипач.

Сейчас они сидели в углу зала, неподалеку от сцены-подиума.

Рыжий притащил две чашки какого-то непонятного чая, потом снова ушел и вернулся с горстью конфет монпансье, которые они, переглянувшись, отправили в чай вместо отсутствующего сахара. Народу в зале было порядочно, в уголке кто-то играл на варгане, из другого угла слышался девичий смех и гитарное треньканье. Сидела в зале в основном молодежь, лет от шестнадцати и до двадцати пяти максимум.

Ит и Скрипач украдкой оглядывались. Довольно интересное место, надо признать. По стенам – разномастные картины, наброски.

Из-под потолка свисают обрывки цепей, а сам потолок оклеен местами серебристой бумагой. Над входной дверью, кажется, икона, вот только потемнела она настолько, что не разобрать, чей лик на ней.

А на сцене…

Мы говорим на разных языках.

Вокруг мы видим разные картины.

Что отражается в твоих глазах?

Крутые тачки, модные витрины,

Неона свет столичных авеню,

Как призрак жизни яркой и блестящей.

А я реальность вижу в стиле ню,

Как этот пес, бездомный и смердящий.

Как бабушка с протянутой рукой,

Которой горько и безмерно стыдно

За стерву жизнь. За всех. За нас с тобой.

За тех, кому с вершины слез не видно.

Мы говорим на разных языках.

Мне жаль. Но эту данность не изменишь.

Ты хоть во сне витаешь в облаках?

Смеешься звездам? Слепо в чудо веришь?

Считаешь, что отдать важней, чем взять?

Увы… Но не испытывай сомнений.

Нет, я не псих. Мне просто тошно лгать.

Прощай.