Лунное стекло

 – Сказал же – больше не повторится.

– Вообще, народ, скажу я вам – хреново, что тут «рыбы», – ни с того ни с сего сказал вдруг Саиш.

– Почему? – с интересом спросил Скрипач.

– Знаю я этот конгломерат, работал с ними, – Саиш поморщился. – Если появились эти, то, значит, нам потом обязательно прилетит довесочек. А довесочек, котятки, это та еще песня.

– Какой довесочек? – не понял Ит.

– Увидишь.

* * *

Лишь через месяц после начала работы они стали задумываться, кто на чьей стороне воюет. Месяц было не до того.

Официальная и Свободные первый месяц устраивали в портале такое, что раздумывать было некогда – бери больше, кидай дальше. Рауф, люди, нэгаши, «рыбы», когни; самое разное вооружение, бесчисленные варианты защиты, бесчисленные варианты того, как эту защиту можно обойти; травмы – от размозженных голов до почти полностью сгоревших тел; первые смерти – несколько раз «сфинксы» привозили в капсулах тлеющие ошметки, лишь потом разобрались, что пошло новое оружие, после которого человеку или нэгаши (а использовали эту дрянь «рыбы» против людей и нэгаши) можно только сделать жест «не больно» и подождать пару минут, потому что больше при всем желании ты не сумеешь сделать ничего – запущена термическая реакция, как, за счет чего – это большой вопрос, и неплохо было бы его решить…

Теория и практика.

Даже Кир, который, кажется, повидал в боевке почти все, и тот через неделю притих и начал задумываться. Эта задумчивость продолжалась дней десять, а потом, вечером, когда они вчетвером спешно ужинали, выдал то, что от него никак не ждали ни Ит, ни Скрипач.

А вот Фэб, как выяснилось, ждал.

– Обратная сторона войны. – Кир поставил коробку с рационом на коленку и потянулся за чашкой с лхусом. – Ни черта про нее никто не думает никогда. Герои, твою мать! Если хотя бы половина тех, кто добровольно лезет в это дерьмо, думали про это хоть немного… блин, этого бы всего не было.

– Чего не было? – удивился Ит.

– Войн. Дряни этой всей не было бы.

– Отучаемся говорить за всех разумных, – хмыкнул Фэб. – Ошибаешься. Были бы. Кирушка, допереть до того, до чего допер ты, способен один на десять тысяч. А то и на сто тысяч. Остальные, если ты не заметил, мыслят иначе и видят ситуацию с другой стороны.

– Точно-точно, – поддержал Фэба Скрипач. – Идешь ты, понимаешь, такой феерический и крутой, весь в броне, и мочишь врагов, которые пачками валятся к твоим ногам и дохнут. Тут же. Там мочишь, сям мочишь.