Лучшее место на Земле

В дверь колошматили, кто-то кричал, кто-то требовал немедленно открыть. С огромным трудом Скрипач кое-как расцепил Иту руки и немного приподнял его; тот, продолжая хрипеть, тут же вцепился в Скрипача снова, но Скрипач, удерживая его одной рукой, сумел доковылять до двери и отодвинуть «собачку» задвижки.

– Что тут происходит, вашу мать?!

Мечущиеся лучи фонариков, гомон встревоженных голосов в коридоре, обрывки чужих фраз, чье-то перепуганное лицо, мелькнувшее и пропавшее.

– Я тебя спрашиваю, что тут происходит? Почему оружие на полу валяется?!

Дядя Коля с нескрываемой злостью смотрел на Скрипача:

– Ты отвечать будешь, гнида?!

– А ты не видишь? – обозлился в ответ Скрипач.

– Почему он без штанов? – заорал старший караванный. – Ты оглох?! Он без штанов, и у него ноги в крови! Отвечай, что тут творится?!

– Давай считать, что я его изнасиловал, – ледяным голосом сообщил Скрипач. – Еще что-то рассказать?

– Вот что, падла, ты у меня под суд пойдешь, и срал я три кучи, гость ты там какой-то или хрен собачий! Что с ним в результате?!

– Я не знаю, – ожесточенно ответил Скрипач.

– Как?! – заорал в ответ дядя Коля. – Как я помогу, когда ты не знаешь, что с ним?!

– Может, на улицу? – робко предложил из угла Ванечка. – Там воздуха побольше.

– Давайте, – распорядился дядя Коля. – Ну-ка, живо, помогите кто-нибудь… да помогите же руки ему разжать, сильный, сволочь… черт, да что ж такое!..

В шесть рук Ита выволокли из связки и положили на песок.

– Задохнется сейчас, – констатировал кто-то невидимый в темноте. – Кажись, кранты.

Скрипач сел на колени рядом с Итом, запрокинул ему голову, зажал нос и попробовал вдохнуть – ничего не получилось, сжатые в спазме мышцы просто не пропускали чужой вдох. Он подождал несколько секунд, поймал момент, когда Ит попытался вдохнуть сам, и уже на этом вдохе сумел загнать тому в легкие немного воздуха.

– У вас лекарства есть? – спросил он в пространство.

– Димедрол, анальгин и но-шпа, – ответил старший караванный. – Ну, нашатырь еще был.

– О боже… тащите, что есть, может, хоть что-то сработает, – взмолился Скрипач. Снова нагнулся к Иту: – Держись, слышишь? Не смей! Ит, не смей! Дыши, давай!..

Свет фонариков по песку, кто-то тащит аптечку, от одного вида которой разом накатывает безнадега и мысли о тщете всего сущего.

– Сейчас… – бормотал дядя Коля.