Мы – есть! Честь

Даша ошеломленно смотрела на него – настолько красивых людей она никогда не видела. И в его красоте не было ничего неестественного, наоборот – это была зрелая красота знающего себе цену сильного мужчины. Сперва Даше показалось, что это портрет, но потом девушка поняла, что перед ней что-то, напоминающее синематограф. Только в цвете, объеме и со звуком.

– Лар… – прошептала Ара и заплакала еще отчаяннее.

Так это и есть погибший? Даша горько вздохнула. Ну, почему, Господи, почему именно такие гибнут чаще других? А бесполезные скоты наподобие Ильи живут и здравствуют.

Какая-то в этом глубочайшая несправедливость. Ей самой хотелось плакать, но Даша привычно держала себя в кулаке, ведь сейчас от нее зависит эта бедная девочка.

Лар на экране что-то сказал, затем послышался перебор гитарных струн. Можно было заслушаться, мало какой гитарист умел заставить свой инструмент плакать и смеяться. Этот умел. А потом Лар запел. Вот тут-то Даша и растерялась. Не может быть у человека такого голоса. Такой голос слишком велик для человека.

Наверное, потому Господь его и забрал…

Девушка вслушалась в слова и едва удержала судорожный всхлип. Да он же чувствовал, что погибнет! Он знал это. С трудом переведя дух, она погружалась в накатывающуюся на нее песню. Даша не знала, что Лар пел для ее брата с друзьями, и только потому пел по-русски.

Не плачь, когда метет пурга.

Ты знай, весна настанет.

Не надо плакать и тогда,

Когда меня не станет…

Уйди в метель, найди ответ,

Пусть горе не достанет,

Найди любовь и меру лет,

Когда меня не станет…

Тебе отсюда мой привет,

Ведь светлый день настанет,

Иди вперед, там боли нет,

Когда меня не станет…

Взлетай, возьми звезду в ладонь,

Здесь крылья не расправить,

Лети, и пусть горит огонь,

Когда меня не станет…

Да, в этой песне есть ответ,

Надежда утром встанет,

Пусть будет жизнь и добрый свет,

Когда меня не станет…

«Когда меня не станет…» – повторила про себя Даша последние слова песни.

Стихи, если разобраться, выглядели не бог весть как с литературной точки зрения, но что-то в них было неуловимое… А уж когда их пел своим божественным голосом Лар…

«Уже не споет, – мелькнула горькая мысль. – Больше никогда не споет… Почему, Господи?»

– Спасибо, любимый… – донесся до ее слуха слабый шепот Ары. – Я взлечу, я обещаю тебе, что взлечу…

Потом она снова уткнулась Даше в грудь и расплакалась. Но это были не прежние слезы отчаянья.