Мы – есть! Вера

Неужто он сейчас увидит батю, мамку, младших сестер? Дед, наверное, помер, он уже в семнадцатом на ладан дышал, не вставал совсем. В стене закрутились пять черных воронок, к которым подхорунжий успел привыкнуть. Бояться, по крайней мере, перестал. Михаил Петрович показал Артемию пальцем на крайнюю, он кивнул, шагнул в провал и оказался перед порогом родного куреня.

Ночь. Окна были темными, видно, все уже спали. Бреханул Серко, потом узнал молодого хозяина и ринулся под ноги ластиться. Подхорунжий тихонько рассмеялся, потрепал старого пса по загривку и негромко постучал в окно, под которым обычно спал отец.

Некоторое время было тихо, потом кто-то заворочался, кашлянул и до боли родной голос спросил:

– Кого там черт посреди ночи принес?

– Открой, батя, – ответил он. – Я это. Артемий.

– Сынок! – задохнулся тот. – Вернулся! Живой!

В доме загорелась свеча, женский голос что-то спросил, батя ответил, и женщина заохала, запричитала.

– А ну, цыц мне тут! Хочешь, чтоб краснюки пришли?

Дверь заскрипела, и на пороге появилась грузная фигура.

Артемий подошел и обнял отца, которого не видел три года. Тот прижал сына к груди и кусал губы. Не чаял уже увидеть. Сам бы в семнадцатом с сыновьями ушел, кабы не деревяшка вместо ноги.

– Заходи! – отстранился старый казак. – Дай хоть погляжу на тебя.

Артемий зашел в родной дом, понимая, что в последний раз. У печи соляным столбом застыла мать, зажавшая себе рот рукой и во все глаза смотревшая на него. Старик поднял свечу и с изумлением оглядел сына, затянутого в черно-серебристую форму с горящим багровым светом глазом на левом плече.

– Это что ж на тебе за форма такая, сынок? – растерянно спросил он.

– На новой службе выдали, – вздохнул Артемий. – За вами я, батя. Собирайтесь, времени нет. Наши сейчас заняли станицу, но ненадолго. Победили красные, нету больше белой армии. Все. Я чудом живым остался, спасли одни люди. У красных в сарае расстрела ждал, так меня вытащили и службу предложили. Куда деваться было? Да еще и семью с собой забрать позволили, помогли сюда добраться.

– Так, давай по порядку, – нахмурился старый казак. – Ничо я что-то не понял. Садись, глотнем понемногу и поговорим.

– Ладно, – вздохнул Артемий. – Только Михал Петрович говорил, чтоб собирались быстро. Он тоже за своими пошел. И Пашка Мерещенко.

– Михась с вами? – усмехнулся батя, садясь за стол, на котором уже стояла четверть с самогоном и лежали кусок сала с душистым домашним хлебом. – Тогда я спокоен.