Мы – были! Путь

И нежеланием прислушиваться к добрым советам.

– Каким именно? – сделал удивленное лицо Рене. – Мне много чего советуют. В том числе и откровенные глупости.

– Вы все прекрасно понимаете, капитан, – нетерпеливо постучал пальцами по столу генерал, из его глаз изливалась мрачная угроза.

– Простите, намеки понимать не обучен.

Старый сыщик решил идти до конца и вызвать генерала на откровенность. Интересно, рискнет эта сволочь назвать вещи своими именами? Или нет? Его голар вел запись всего происходящего, и эта запись еще сыграет свою роль.

Техники ордена заверили Рене, что работу гологипертерминала, вмонтированного в его очки, невозможно обнаружить даже самой совершенной из имеющейся на Мооване аппаратуры.

До этого момента капитан почти не пользовался позволяющим столь многое аппаратом, но теперь другого выхода не осталось. Пока только отчет о событиях за прошедшие десять дней был записан в память голара. Рене надеялся, что сумеет обойтись без помощи ордена… Похоже, что нет.

Но все-таки главным было одно: наказать палачей и остановить чудовищный, кровавый промысел. С участием аарн или без оного.

Генерал продолжал барабанить пальцами по столу, со злостью глядя на сыщика. Потом открыл какую-то панель и нажал несколько кнопок.

– Хотите откровенного разговора, капитан? – раздраженно бросил он. – Хорошо. Вы полезли туда, куда вам соваться не следовало!

– Почему же? – приподнял брови Рене. – Вы считаете, что снафферы и их покровители должны остаться безнаказанными? Что мы должны и дальше смотреть сквозь пальцы на то, как они замучивают на потеху извращенцам наших мальчиков и девочек?

– Не стройте из себя целку! – грохнул генерал.

 – Никому нет дела до нескольких сотен или тысяч полудебилов из черни! Их и так слишком много развелось, давно пора рождаемость ограничивать. Вы прекрасно знаете положение Моована, нам почти нечего предложить галактике. И раз в нас заинтересованы, то мы будем поддерживать любой бизнес. Даже такой!

Рене смотрел на этого человека, пытаясь подавить отвращение. В голове било, как молотом, мигрень опять вцепилась в висок, и старый сыщик хотел сейчас только одного – раздавить гадину. Раздавить любой ценой.

«Благие, да человек ли это вообще? – стучало в мозгу. – И люди ли все подобные ему? Надо же, на сознательность давит… Мол, у страны положение тяжелое. И ради этого нужно замучивать невинных.