Ночь черных звезд

Причиной стал высокий черноволосый рауф, который за сутки установил на станции порядок – так, как счел нужным.

Во-первых, Фэб выстроил четкий режим, которого придерживался сам и которого заставил придерживаться остальных. Подъем рано утром, пробежка, упражнения, завтрак, три лекции, передышка, еще четыре лекции, снова упражнения, практические задания, ужин, сон. Ели два раза в сутки, весьма и весьма скромно. Никаких поблажек, никаких перекусов, никакого алкоголя. Искин теперь даже кофе не предлагал – нельзя.

Стимулятор.

Во-вторых, форма: им всем в первые же сутки выдали форму выбранных подразделений, и Фэб поставил строгое условие: ходить только в ней, надо привыкать, расслабляться ни в коем случае не следует. Форма Ри оказалась темно-синей, красивого кобальтового оттенка, с отметкой подразделения на рукаве. Скрипачу с Итом досталась форма попроще – серо-зеленая и без отметок вообще.

В-третьих, с первого же дня начались занятия. Пока не профильные, общие, но и этих общих вполне хватало.

Фэб попросил Дашу принять участие, целительница согласилась – знаний у нее было предостаточно, причем уникальных, редчайших. То, что выходило изредка с территории Ордена Аарн, ценилось даже не на вес золота, куда там золоту. Выше. И Фэб был безмерно рад, что целительница согласилась дать двухнедельный курс по общей межвидовой физиологии. Второй такой возможности, скорее всего, и не представилось бы.

Для Скрипача Фэб сделал поблажку – тот спал на два часа больше, не занимался пока физическими упражнениями, пропускал часть лекций.

А вот Ри с Итом теперь начинали утро с двенадцатикилометровой пробежки по станции, причем Фэб предупредил, что сейчас они бегают мало лишь потому, что им тоже надо восстанавливаться. Потом придется бегать не в простом режиме, а в форсированном, и не по двенадцать километров, а по двадцать четыре… минимум.

Через три дня Ри за глаза стал называть Фэба «словом из трех букв».

Впрочем, бесил пилота не режим, не форма, не лекции.

Его чем дальше, тем больше угнетало то, как Скрипач и Ит относятся к этому проклятому рауф.

Кой черт, думал он. Нет, ну кой черт они таскаются за ним, как хвостики, заглядывают в глаза, словно… словно напрашиваются то ли на ласку, то ли на доброе слово?! Что, черт бы их побрал, они ощущают по отношению к этому… Ри терялся, пытаясь определить «это» – слов не находилось, приличных слов… неприличных, оказывается, было предостаточно.

И… этот. Да, этот вот.