Огонь и ветер

Такая ложь… я сталкивался с ней раньше, и по своему опыту могу сказать, что она далеко не всегда во спасение.

Они сидели за столиком напротив него и напряжённо улыбались – просто из вежливости.

– Вы мне сейчас очень помогли. Я не рассчитывал на подобное. Собственно, я сюда приехал только за тем, чтобы услышать правду… что ж, я её услышал, и даже более подробно, чем было возможно…

Ему было противно врать – ведь решение это, напроситься на консультацию, на самом деле возникло у него спонтанно, сегодня утром, и приехал он вовсе не из-за Берты, а из-за годовщины Джессики, и…

«Убейте меня кто-нибудь», – подумалось ему.

Невыносимо…

– Как говорится, что бог ни делает, всё к лучшему. – Ему удалось улыбнуться, и они тут же заулыбались в ответ – сочувственными понимающими улыбками. – Мне пора. Я пойду, с вашего позволения.

– Вы снимаете комнату? – спросил мужчина.

– Нет. Я у друга остановился, он на Пушкинской живёт. Тут совсем рядом. Вечером уезжаю.

– Это вам спасибо за книжечку. – Женщина покачала головой.

 – Знаете… вы, конечно, можете не верить в это всё, но… в моей практике были случаи спонтанных ремиссий. Чудеса случаются, пусть и очень редко. И врачи тоже ошибаются. Всё может быть. Не надо терять надежду.

– Я постараюсь. – Он снова улыбнулся. – Всего вам хорошего.

– И вам…

* * *

Дома он застал Ри, ожесточённо запихивающего в рюкзак какие-то вещи, и Брида с Тринадцатым, которые с унылым видом сидели на краешке дивана. Увидев Ита, Брид сначала глянул на него, а потом, потупившись, опустил глаза.

– Что случилось? – насторожился Ит.

– Скрипач звонил, – тихо сказал Брид. – Ит, мне очень жаль… Фишка умерла. Утром сегодня. Сказал, что похоронил её на Ленинских горах. Берта плачет…

Ит сел на корточки, привалившись плечом к стене, запустил руки в волосы и замер.

Ты просил знака, не так ли?

Час назад ты просил знака.

И ты его получил.

Потому что во всей операции, которую ты сейчас планировал, существовал один-единственный изъян – старенькая чёрно-белая слепая кошка, которую не с кем было бы оставить.

Он всхлипнул. Дёрнул головой. С трудом встал, выпрямился.

– Все там будем, – произнёс он беззвучно. – Чушь, но я буду верить, что она теперь на Радуге. С Джеем. Правда, Ри?

– Правда, – отозвался тот. – Они все на Радуге и ждут нас. Но дождутся только в том случае, если мы… умрём честно. Я это понял, когда умер Джей. Он жил честно, и Фишка тоже жила честно. Это не так просто, Ит. Согласен?

– Да.