Одиссея городского чуда. История II. Нашествие ангела

 – «А я тогда смогу прикупить собакам еды побольше и сразу, чтобы на себе не тащить».

В принципе, логично. Эта хвостатая орава кушает хорошо. Таскать еды нужно много. Проще довезти на машине.

«Хорошо. Подвезу».

Да.

Теперь мне придется вернуться сюда. И снова. И снова.

Потому что сюда пришел человек, сеющий смерть ради своей выгоды.

И теперь в опасности и Лидины собаки, и не только Лидины.

Часть 10. Серокрылые агенты

Лида, воспользовавшись оказией, привезла целую сумку-тележку продуктов, каковые и отправилась разбирать, оставив меня наедине с собаками.

Что ж…

Пока поговорить еще кое с кем и уточнить то, что удалось узнать от сов.

Закинув голову, я издал хриплый, скрежещущий зов. Зов для тех, кого из птиц ценю больше всех за наблюдательность и рассудительность. Они могут не только увидеть, но и понять, запомнить и рассказать.

Вездесущие, серокрылые и очень, очень предприимчивые, они отозвались на мой зов довольно быстро.

«О, мужик.

Мужик говорит! Говорящий мужик, ну надо же! Мужик а ты меня понимаешь или просто так за нами повторяешь?» – весело прокричала сверху самая общительная.

Сейчас, когда птенцы уже выросли, они все не против поболтать.

«Понимаю, понимаю. Прекрасно я понимаю, что ты мне говоришь», – ехидно отозвался я.

Если бы нечто подобное сказал человеку попугай или ворон, человек был бы сильно удивлен.

Вот и ворона вопила минуты три.

Потом, наконец, успокоилась и перелетела поближе ко мне.

«Че, правда-правда говорящий?»

«Ага. Говорящий. И с сардельками».

«Сардельки? Где? Дай!»

«Расскажешь то, что мне нужно, дам…»

Всего их набралось пятеро. Перебивая друг друга, галдя, уточняя, иногда вступая в споры, вороны рассказывали.

И рассказ получался очень, очень нехороший.

Сначала в товарищество приходил человек. Стучал в калитки, говорил с людьми. А если люди не открывали, заглядывал через заборы.

Дважды вороны видели, как человек перекидывал что-то через заборы домов, в которых жили собаки.

Что, издали было непонятно, но собаки это съедали. Так что, наверное, еду. И после этой еды собаки сначала делались вялыми, а потом умирали.

Вороны прекрасно запоминают лица, но, увы, «человек со светлыми глазами и светлыми короткими волосами, то бритый, то небритый, с носом длинным и маленьким шрамом на лбу» – типаж такой… распространенный, что даже я, если постригусь покороче, под описание подойду.