Мы – будем! Осознание

Я поморщился от отвращения к самому себе. Похоже, сделанного во времена Темной Империи ничем и никогда не искупить. По крайней мере, я в искупление не верю. Сам себя простить не могу, что уж тут говорить о чужом прощении?

Горько рассмеявшись, я подошел к столику у прозрачной стены, откуда на меня смотрел открытый космос, и налил себе немного выпить. Пять других потоков сознания в то же время обдумывали, что необходимо сделать в ближайшее время. Генераторы стазиса вокруг скопления Давиг уже проходят калибровку, скоро они вступят в строй.

Хорошо бы успеть до того, как все начнется. Самых беззащитных скрыть от беды. Зато потом можно будет и пободаться. Так просто орден не сметут. А если ценой победы станет возникновение воронки инферно? Что тогда? А ничего! Придется уходить без боя! Искать другое пристанище.

Да, иного выбора просто нет – нельзя ради своей победы губить жизнь во всей галактике. А куда в таком случае уходить? Скорее всего – в малую галактику-сателлит, родину керси. Те ничего против соседей не имеют, да и изначально отношения с ними строились на взаимном уважении, совсем иначе, чем с остальными.

Я досадливо поморщился – слишком много ошибок мы совершили, слишком многие ненавидят нас так, что на все готовы, лишь бы уничтожить. Не понимают, что мы – фагоциты социума. Что ж, мы уйдем, если иначе не получится. Но руку с пульса событий не снимем – Никита с Семеном хорошо поработали, тайный орден уже полностью самостоятелен, уже не зависит от Аарн Сарт. И он не допустит сваливания галактики в инферно, к чему многие из жаждущих богатства и власти стремятся.

«Мы были костью в слишком многих горлах. Мы были… а теперь нас больше нет», – повторил я про себя слова поэта и зло усмехнулся. А вот этого, господа хорошие, не получится. Что бы вы ни делали, сколько бы крови ни пролили, вам не удастся затоптать ростки доброго мира. Уже не удастся. Мы все равно будем. Слышите, вы?

Мы – будем!

Из ненаписанного дневника Илара ран Дара

Мы верили всесилию любви,

Заставив разум позабыть о плате.

Но быть сильней всеобщего проклятья

Мы не смогли. Прости и не зови.

Мы выбрали величие сердец,

Смеясь над безысходностью законов.

Мы были жалкой горсткой обреченных,

Мы знали и свой путь, и свой конец.

Но есть порыв превыше жажды жить

И цели есть превыше, чем победа!

Колени преклонить – и жить безбедно,

Но… как через себя переступить?

Мы верили всесилию добра,

Когда вокруг безумствовали войны.