Мы – будем! Осознание

В стране происходило что-то непонятное и оттого пугающее. Старики предсказывали катастрофу и обвиняли молодых во всех смертных грехах. Те слушали их пророчества с полупрезрительными гримасками и продолжали поступать по-своему. Они не принимали обычаев старого мира. Они даже не дрались между собой. Никогда!

В бандах и бригадах рэкетиров стало трудно встретить человека моложе двадцати пяти лет. Даже молодые обитатели трущоб стремились учиться, а молодежные объединения оплачивали им учебу, предоставляя кредит на двадцать лет.

Откуда только они брали деньги, кто их финансировал? Кто-то ведь финансировал. Многие подозревали, кто, но только задумчиво поглядывали на всегда улыбающихся людей ордена.

О проститутках уже говорилось. Девушки не признавали любви за деньги, да что там, не признавали даже малейшей корысти во взаимоотношениях. Чтобы добиться их внимания, молодой человек должен был сам чего-то стоить, и не имело значения, сколько у него денег.

Молодые стремились к небу. Они творили. Они пели и писали книги.

Они создавали новое. Газеты и инфоиздания порой со смешком называли их безумным поколением, поколением мечтателей, певцов и ученых.

А родители с ужасом смотрели на детей, ставших им чуждыми. Они не понимали почему все, что интересно им, детям не интересно. Почему дети не хотят слушать родительских советов? Почему отказываются от всего, что дорого старшим? О чем говорить, даже инфовидение у людей моложе двадцати пяти было своим. Даже газеты и сайты инфосети. Их язык с трудом понимали.

А подрастающие дети пугали еще сильнее, они еще больше отличались от обычных людей. Нет, каждый из молодых работал, зарабатывал себе на жизнь чем-то, но не ставил это во главу угла. Работу им помогали найти свои.

Что самое странное, все это происходило исподволь, тихо, без шума. Молодежь не шла на открытые конфликты. Они не хотели ни с кем враждовать, но упорно гнули свою линию, настойчиво добиваясь каких-то непонятных старшим целей. И нельзя сказать, чтобы они не любили родителей.

Любили и всегда готовы были помочь, но напрочь отказывались принимать их ценности. Многие винили в этом орден, но поделать ничего не могли.

Лить грязь на Аарн в присутствии детей давно не решались даже самые закоренелые циники. Это было одно из немногого, чего дети родителям не прощали. Они просто собирали вещи и уходили. На улицу. Но не становились беспризорниками, такой категории населения в Трирроуне не существовало уже несколько лет.