Священный метод

– Я вам что, обязан докладывать, что мы делаем? – Милтон говорил свистящим злым шепотом. – А если говорить про Хайдельберг, то мне действительно проще будет разрезать вас на части, и…

– О, знает. А врал, что не знает, – Скрипач покачал головой. – Вот что, Милтон. Мы – сказали. Вы – слышали. В этом бреде мы больше участия принимать не будем!

Коммуникатор Милтона вдруг ожил, воздух перед ним сгустился – визуал был, разумеется, приватным.

– …да. Да, конечно. Да, сейчас, – забормотал Милтон. – Поближе подойдите, – приказал он, глянув на Ри.

 – Вас это, оказывается, тоже касается.

– К взаимопониманию вы, как я заметил, не пришли, – Огден был явно недоволен. – Ри, что вас не устраивает?

– Всё! – рявкнул Ри. – Для начала то, что эти убогие не умеют считать. И что у нас нет доступа к тому, что уже сделано. И что у нас нет физической возможности осуществить подобные расчеты. Вы понимаете, что это нереально?! Тот фарс, который был сегодня, я не могу назвать экспериментом, потому это не эксперимент, а фарс, действительно фарс!.

.

– Считать, значит, некому? – Огден хмыкнул. – Ну что ж. Думаю, через пару-тройку дней я найду вам подходящую счетную машинку. Благо что варианты есть. Так. Милтон, переводите оборудование на тот портал, что под Климовском. Нам нужно будет посмотреть не заряженную точку…

– Что? – Ит, который подошел к ним, напрягся.

– Не заряженная точка – это та, на которой не было боевых действий, – невозмутимо пояснил Огден. – Уважаемый Милтон вам не объяснил, что они смотрели? Вы что, всерьез считали, что мы ищем резонанс? Как бы не так.

Ладно. В общем, Ри, будет вам счетная машинка. Сейчас возвращаетесь на корабль и ждете. И будьте повежливее с нашей научной группой. Потому что по их расчетам для эксперимента нам вполне хватило бы и двух… объектов. Всего наилучшего.

02

    Терра-ноль, Москва

    Краснопресненская пересыльная тюрьма

    Берта, Джессика, Фэб

Серый бетонный коридор, решетчатые железные двери разделителей, холодное лязганье металла; скупые, короткие команды охраны – за месяцы, проведенные здесь, она привыкла подчиняться и выполняла всё, что ей говорили, на автомате.

Встать, лицом к стене, идти дальше… Это превратилось в неотъемлемую часть жизни, и сейчас у Берты и этой части шел спор – кто кого? Берта, впрочем, в исходе спора не сомневалась.

Каждый раз этот проход по тюремному коридору до комнаты, которую называли допросной, поражал её какой-то неимоверной графичностью и ритмом.