Танцующий бог

– А что тут рассказывать? – устало вздохнул Иралиан, видимо, ему не слишком хотелось вспоминать о случившемся. – Думал, конец мне пришел. Меня же на улицу выбросили в чем был, да еще и с искалеченными руками.

– А что ж ты такое спел, что герцог вот так?..

– Он, паскуда, женился в очередной раз, и я спел прямо на свадьбе, перед гостями и невестой, о том, как герцог заморил одну за другой пять предыдущих жен. Ну, он и взбеленился…

– Ну ты даешь… – восторженно протянул Майт. – Я б не рискнул…

– Да достало меня эту тварь восхвалять… – скривился Иралиан.

 – Терпение лопнуло, вот и спел правду. Плюнул на все. Ну и получил… Палач герцогский хорошо постарался, сволочь, так сухожилия подрезал, что работать я мог, а вот играть – нет…

Он немного помолчал и продолжил:

– Брел куда глаза глядят, думал, скоро свалюсь в канаву и там подохну. Но ничего, выжил, доплелся до большой фермы, там в батраки нанялся. Руки зажили, но тошно было до невозможности – играть ведь не мог, хоть лютню мне и отдали, когда из дворца после наказания вывели.

В голове музыка звучит, а пытаюсь ее сыграть – и не могу. Год как-то продержался, а потом понял, что дальше так жить не могу. Ну и пошел на речку топиться. Зимой, между прочим…

– И?.. – подался вперед Майт.

– Ну и явился мне Канатоходец… – неохотно пробурчал Иралиан. – И так меня обсмеял, что я не знал, куда со стыда деваться. До сих помню… «А водичка-то мокрая, холодная… Куда ж ты, болезный, лезть собрался? Ты ж в эту крохотную лунку не пролезешь…» Я его тогда убить готов был, гада.

Кинулся, не сразу сообразив, что его там и нет, а так, видение, что ли. Пропахал носом лед. А он стоит и издевается! Твое, говорит, оружие – слово, а не кулаки, менестрель. Я ему в ответ: да какой из меня менестрель с такими-то руками?! А он: что за проблема? Посмотрел на меня – и боль из рук ушла. Я только рот разинул. Пока руки ощупывал, он исчез бесследно. Я на ферму вернулся, за лютню – могу играть, еще лучше, чем прежде. Чудо!

– Точно, чудо… – согласился Майт.

 – Может, это чародей был?

– А ты слыхал про чародеев, что такое могут? Я не слыхал. Так он мне потом еще и во сне являлся. Видел его на канате над бездной. В сине-черно-серебряном трико и колпаке с бубенцами. То ли циркач, то ли шут, то ли еще кто. Обернулся ко мне с каната и говорит, чтобы я пел, душой пел, правду людям говорил, в небо их звал. Еще сказал, что истинному артисту теперь нечего бояться, никто его больше не тронет, не посмеет. Я тогда не поверил.