Утро черных звезд

Десятилетия сверхпотребления сыграли свою роль. Ну зачем, скажите на милость, каждые год-два менять холодильник, коммуникатор или стиральную машину, если старые еще прекрасно работают? Совершенно незачем! А меняли, так как корпорациям нужно было продавать новую продукцию и получать прибыль. Вот и делали вещи ненадежными, быстро ломающимися. Техносовет прекратил эту порочную практику, теперь не выпускают десятки марок одного и того же. Взять холодильники хотя бы. Есть три типоразмера, выпускаемые государственной фабрикой.

Причем они настолько надежны, что способны прослужить тридцать, а то и сорок лет. И никто не получит разрешения на приобретение нового холодильника, если нет официального заключения техника о полном выходе из строя старого. Это касается всех сфер жизни. Никто ни в чем не нуждается, но безумная роскошь не приветствуется, хотя обыватели и бухтят по этому поводу, они бы роскоши порадовались. Что ж, пусть себе бухтят, их мнение мало кого интересует. Ведь в результате описанной экономической реформы Техносовет смог направить средства на действительно важные вещи. А то ранее на новые духи и помады тратилось в десятки раз больше денег, чем на исследования космоса и фундаментальную науку. Слава Созидателю, что это позади!

Ри поймал на себе завистливый, злой взгляд какого-то гуманитария в старомодном сюртуке и усмехнулся про себя. Подобные этому вот гражданину считают, что положение члена Техносовета дает человеку власть и привилегии. Наивные идиоты! Новые обязанности оно дает, а не привилегии.

Разве что моральное удовлетворение получаешь от того, что твои заслуги признаны, что твой труд не пропал даром. Взять хотя бы его самого. С раннего детства Ри увлекся телепортацией, ее практическим применением. Мечтал вообще попасть в Транспортную Службу, но, как вскоре выяснилось, транспортники не брали к себе никого со стороны – нужно было обладать какими-то особыми свойствами мозга, чтобы заинтересовать их. Тогда он, еще мальчишкой, вгрызся в учебу, отдавая ей все свои силы, забывая про игры с друзьями. Но одновременно оставался шаловливым ребенком. Вот только за его шалости чаще всего влетало другим, Ри слыл очень послушным, правильным мальчиком, хотя на самом деле не существовало, наверное, запрета, который бы он не нарушил. Но нарушал так, что следов не оставалось. И шалости его всегда были безобидны – родители как-то сумели приучить мальчика думать о других, о том, что не только ему бывает больно. Другим тоже.