Только мы

Можно подтолкнуть, дать повод поразмыслить, но не более.

А ведь мы сами тоже очень разные. Порой, на первый взгляд, несовместимые. У нас различные интересы. Общее – одно. Неприятие их мира, их законов и их ценностей, их образа жизни и их понятий. Отсутствие стремления к успеху любой ценой. Для нас цена имеет значение, и очень большое.

Теперь становится понятным, почему ясноглазые вызывают у них такую звериную злобу. Ведь эти дети – символ конца их мира, символ рождения нового, ничем не похожего на прежний.

А для нас ясноглазые – последняя надежда. Поэтому мне нужно четко осознавать, что предстоит встреча с лютыми врагами, способными на все, лишь бы остановить возникновение нашего мира. Мира, где никто не сделает другому зла. Почему-то именно это больше всего пугает их. Всегда хотел знать, почему. Не могу понять…»

Назгул, не обращая внимания на других пассажиров, спрятал лицо в ладони и потряс головой.

– С вами все в порядке, сэр? – тут же подошла к нему стюардесса, улыбаясь, как на американских рекламных плакатах, искусственно и натянуто.

 – Возможно, вам нужно лекарство?

– Нет, благодарю вас, – отозвался Назгул по-английски.

Забыл, что не стоит привлекать к себе внимание. Бизнес-класс, как-никак. Здесь за пассажирами внимательно наблюдают. Единственное, чего он сильно хотел сейчас – это закурить. И, естественно, не видеть холеных морд других пассажиров. Он ощущал все вокруг до отвращения чуждым. Наверное, не стоит больше, несмотря на удобства, летать бизнес-классом.

Слишком противно.

«В нашем мире никому не придется заниматься не своим делом, у каждого будет возможность делать свое и не бояться, что его дело окажется никому не нужным. Каждого поддержат, и каждому помогут. Не затопчут, как здесь, а помогут. Как хочется оказаться в таком мире…»

Незаметно вздохнув, Назгул снова посмотрел в иллюминатор. Впереди замигало табло «Пристегните ремни». Самолет шел на посадку.

Невольно вспомнилось, как любят в этом мире заливать грязью любое благое начинание, и он непроизвольно дернул губами.

Сколько раз сталкивался с таким и каждый раз удивлялся, поражаясь, как же так можно. Вспомнилась начатая энтузиастами программа помощи детским домам. Господи, в чем только этих несчастных энтузиастов не обвинили! От воровства до педофилии. Причем обвиняли те, кто сам ничего не делал и не желал делать.

Что ж, они сами виноваты – у их мира больше нет надежды, они не замечают, что мир корчится и криком кричит от боли.