Витой Посох. Время пришло

Над ними тихо шелестели старые высокие деревья, их листья уже украсились сеткой осенних узоров и первые начали опадать, тихо качаясь в воздухе. Окунаться в таком настроении в суету рынка товарищам не хотелось, и они единодушно решили сначала посетить ведающую, которую им посоветовал отец Элви.

Идти пришлось довольно далеко, почти к городским воротам, но раз уж решили поступить именно так, то что поделаешь.

Домик ведающей обнаружился в тупике, где он странным образом прилепился к задней стене какого-то высокого здания.

На стук вышла девушка и пригласила посетителей в дом.

В небольшой низкой комнате больше никого не оказалось, и Арвио очень удивился, привыкнув к облику ведающей как женщины в годах.

– Присаживайтесь, да-нери, – напевно произнесла хозяйка.

Арви посмотрел на нее – конечно, чистокровная уроженка Дойна, кого еще мог посоветовать отец Элви. Длинные белые волосы водопадом стекали по ее плечам, частично прикрывая и лицо, а глаза… тут юноша увидел, что эта красивая девушка абсолютно слепа, даже веки ее плотно сомкнуты.

Почему-то это показалось ужасной несправедливостью.

– Не печальтесь, да-нери, – в ответ на его мысли произнесла ведающая. – Моя слепота – не последствие войны. В раннем детстве я упала с высокой скалы, все боялись, что я не буду ходить, но я только потеряла зрение.

Оба юноши застыли, не осмеливаясь не то что задать волнующие их вопросы, но даже просто заговорить.

К тому же язык не поворачивался назвать эту красивую девушку матушкой, как обычно обращались к ведающим. Первым все же набрался храбрости Элви.

– Эллари[9 - Эллари – нейтральное обращение к равному по положению в Игмалионе.] Элианна, – произнес он. – Мой отец посоветовал обратиться к вам, потому что мы с другом отправляемся в дальний путь.

– Я знаю, Элви, – улыбнулась хозяйка. – Ну что же вы стоите! – И она рассмеялась.

Смех снял напряжение, и ребята присели на скамью возле стола.

Тем временем ведающая пошла вдоль полки, на которой были расставлены разнообразные чаши из стекла, дерева, керамики и различных металлов, дотронулась до одной, подержала вторую и вернула на место, пока в ее руках не оказалась чаша из светлого металла. Элианна поставила ее на стол и налила туда воды из резного хрустального графина, а потом села, будто вглядываясь в нее и нараспев шепча какие-то слова.