Закутки дальних дорог

– Кто вы? – хмуро спросил Артем. – И что вашему роду и клану нужно от меня?

– Мы дочери Великого клана Лаоданираветанор, Керватосолинагидир и Рамакаситоламин Дирамоканатлгиваноланисир, – гордо заявила левая цверга, щелкнув иглами зубов. – Клан прислал нас в дар, чтобы заверить Восьмого Авари в своем расположении и почтении. Мы обучены всем высшим искусствам, в том числе и тайным. Мы видим, у вас тут творится незнамо что, и обещаем навести должный порядок.

– Порядок? – приподнял брови Артем. – Меня имеющийся порядок вполне устраивает.

– Мы – цверги! – гордо заявила Керватосолинагидир.

– И что? – насмешливо посмотрел на нее молодой Странник. – Вы для меня никто и звать никак. Вы пришли проситься в вассалы, но при этом смеете мне что-то указывать? Вы даже не бывали в моей постели ни разу, так что, повторяю, вы пока никто и ничто.

– Последнее можно исправить прямо здесь и сейчас… – возбужденно прошипела цверга, сбрасывая свои шелковые одеяния и эротично изгибаясь.

– Обойдетесь! – отрезал Артем, но осмотрел обнаженную девушку с интересом, в ней было что-то от насекомого, особенно ломаные движения, но одновременно она вызывала желание, неправильное, порочное какое-то желание, от которого испытываешь тошноту, но все равно хочешь удовлетворить его. – Пока не время. Можете прийти после ужина вместе со всеми, но учитывайте, что вы – всего лишь одни из многих, а не единственные и неповторимые. И никаких привилегий у вас не будет.

Цверги ошарашено смотрели на его, с ними еще никто и никогда так не обращался, да что там, они искренне полагали, что такой тон в общении с представительницами великого народа попросту невозможен. Сначала девушки хотели возмутиться, но потом вспомнили, кто перед ними. Если их вернут, как не справившихся, то дома этого не простят, затравят. А то и вообще в жертву богине принесут. Значит, придется подчиниться.

Керватосолинагидир подняла с пола свои одеяния и не спеша оделась, с трудом сдерживая слезы стыда. Какой позор! Она, цверга из древнейшего и благороднейшего рода, предложила себя, как последняя шлюха, она готова была отдать владыке свою невинность, а ее великий дар отвергли! Вытерли об нее ноги, как об половую тряпку! Было настолько больно и обидно, что дыхание перехватывало.