Замок на краю бездны

 – Через десять минут иду в Сеть. Предупреди ГИН.[14 - ГИН – главный информаторий, аббревиатура.] Кто страховать будет?

– На данный момент в Сети дежурит Ларон, – отозвался искин. – Информацию он получил, ждет тебя.

Дин принялся мерить шагами комнату, не обращая внимания на удивленные, вопрошающие глаза Эльки. Потом бросил на нее задумчивый взгляд.

– Я ведь здесь, девочка, не просто так, – развел он руками. – Делом занят. Как бы тебе это объяснить? Я что-то вроде пограничного стража, который первым встречает любую беду.

Поняла?

– Ага! – кивнула Элька. – А…

– Извини, нет времени! – оборвал ее Дин, подняв руку. – Придется тебе побыть в замке одной. Я через день-другой вернусь, может, уже завтра утром. Не знаю, сколько времени возьмет эта ситуация, но вряд ли много. По поводу еды и всего прочего спрашивай искина, он объяснит и даст нужное. Можешь ходить, где хочешь, куда не надо – замок сам тебя не пустит. Чем бы тебя еще занять? Искин!

– Да, – отозвался тот.

– Покажешь ей фильмы из средневековой жизни.

Фэнтези какое-нибудь. Только с человеческих миров!

– Хорошо.

– Не скучай, девочка! – Дин широко улыбнулся Эльке, доставая из воздуха черную гитару. – Я пошел!

Его пальцы пробежались по струнам, вызвав к жизни будоражащую, заставляющую ежиться и вздрагивать мелодию. Казалось, в столовой подул холодный, пронизывающий до костей ветер. Элька во все глаза смотрела на музыканта – музыку она обожала до безумия. Любую. Только нечасто слышать доводилось, барды и менестрели почти не захаживали в Стаховку, предпочитая выступать в теремах бояр и прочих богатых панов.

Но иногда все же бывали. Да девушка и гитару-то узнала только потому, что почти такую же видела у певшего в деревенском трактире бродячего менестреля. Элька запомнила все его песни и с тех пор часто пела их к немалому удовольствию односельчан. Только без сопровождения, но ее редкий голос и без музыки заставлял людей восторженно замирать и слушать. Никто даже не подозревал, что помимо того девушка исполняла песни собственного сочинения, выдавая их за чужие – если бы о том узнал святой отец, певунью отправили бы на костер, как ведьму.

Случившееся затем заставило девушку испуганно вскрикнуть, зажав себе рот ладонью. Вокруг тела Дина внезапно пошли разноцветные световые волны, из его рта хлынула кровь, видно было, что музыканту очень больно, но он не останавливался, продолжая наращивать темп мелодии.