Месье Террор, мадам Гильотина

Кто-то кричал оставшимся на улице:

– Марата убили! Друг народа заколот ножом! Убийца – аристократка! Ее схватили! Где полиция? Позовите полицейского комиссара! Пошлите за представителями Конвента!

Домочадцы причитали, соседи суетились, одна бледная Мари, вся в крови, с растрепанными белокурыми волосами, стояла спокойно, словно не понимала, что произошло. Растерзанное платье сползло с ее плеч и обнажило грудь, она тихо попросила стоявшего за ней санкюлота:

– Освободите мне руки – платье оправить.

Мастеровой только злобно тряхнул свою добычу но Александр метнулся к нему:

– Дайте ей прикрыться, вы ведь не животное.

Тот на секунду растерялся, видимо, не зная, как правильно поступить, потом все же отпустил руки девушки. Ни на кого не глядя, Мари натянула платье на плечи и вытащила из-под корсажа какое-то письмо. Письмо у нее тут же выхватили, а руки стянули за спиной веревкой. Вокруг ахали, кричали, рыдали, проклинали убийцу, а она словно не слышала, уставившись поверх голов и беззвучно шевеля посеревшими губами.

Сквозь заполнивших квартиру зевак протиснулся хирург, констатировал смерть Друга народа. Синее тело вытащили из ванны, перенесли на софу. Молодая женщина, та, что рвала волосы Мари, теперь душераздирающе рыдала, прижавшись к покойнику.

Из секции Французского театра прибыли национальные гвардейцы, окружили связанную Мари и оттеснили возмущенных. Вскоре примчался запыхавшийся полицейский комиссар с чиновниками.

– Добрые патриоты, расступитесь!

Комиссар взглянул на труп, затем осмотрел место происшествия.

– Как вас зовут?

Та ответила еле слышно:

– Мари Анна Шарлотта де Корде.

– Это ваш нож?

Она кивнула.

– Кто вас послал?

У Александра все сжалось внутри – сейчас Мари Шарлотта скажет: «Габриэль Бланшар». Но девушка ответила тихо и решительно:

– Любовь к свободе и ненависть к тиранам. – С недоумением добавила: – Эти несчастные люди требуют моей смерти.

Голос мадемуазель Корде заглушили крики и проклятия, кто-то норовил ударить ее, и, если бы не гвардейцы, «несчастные люди» разорвали бы свою спасительницу на месте.

– Добрые патриоты, ее нельзя убивать, пока мы не раскроем весь заговор! – кричал комиссар.

Раскрывать заговор он начал с опроса присутствующих, и Александр почел за лучшее выбраться на улицу.