Это наш дом

 – Да что вы говорите? А гробить армию в угоду предателям было не жестоко? А тащить все, что плохо лежит, было не жестоко? А затаптывать всех по-настоящему талантливых офицеров было не жестоко? Видимо вы, господа, полагаете, что вам простимо все? Могу заверить, что это отнюдь не так. Как я уже говорил, идет следствие. Дай вам бог, чтобы за вами не было измены. Обнаружим, значит виновного повесим. В редких случаях сошлем на Саулу. Так что идите себе, нечего вам здесь делать. Ни у одного из вас нет и грана военного таланта.

Да и никакого другого. С моей точки зрения вы самые обычные паразиты.

– Вы совершаете большую ошибку, отказываясь от всего прежнего, – поджав губы, встал бывший начальник Генштаба.

– Да нет. Мы не потащим за собой в будущее кучу дерьма, наложенную вами. Вы в нашей реальности сильно нагадили, здесь, к счастью, еще не успели, и это очень хорошо, вас вовремя остановили. Повторяю, идите себе, господа генералы. Вам нечего надеяться получить от империи что-либо, помимо положенного каждому гражданину.

Окончательно поняв, что разговор не получается, генералы тяжело поднялись и покинули кабинет, а затем и имперскую канцелярию. Добравшись до своих машин, они причастились коньяка из фляг, слишком отвратительно себя чувствовали, их никто и никогда так не втаптывал в грязь. И это было очень больно и обидно.

– То есть, мы из жизни вычеркнуты? – хмуро спросил незнамо у кого генерал-лейтенант Мельниченко.

– Похоже на то, – ответил ему Сомов, находящийся в одном с ним звании.

 – Тем более, что у них сейчас в больших чинах полковник Гаранов, помните, наверное, этого скандального деда. Он нам ничего не забыл и ничего не простил. Впрочем, он теперь даже не дед, его омолодили…

– Чем он лучше нас? – поинтересовался бывший начальник Генштаба, плохо переживший унижение.

– Совковская закваска, брать отказывался принципиально, сам не жил и другим жить не давал. Похоже, имперцы тоже из таких.

– В какой же кошмар превратится наша жизнь, если все вдруг станут такими?! – ужаснулся еще кто-то.

– Не знаю, – хмуро ответил Сомов. – Не знаю. Но нас, похоже, ничего, кроме одинокой старости, не ждет.

Генералы повздыхали – дети, у кого они были, выросли полными эгоистами, и от родителей хотели только одного – денег и подачек. Так что слова об одиночестве затронули струнку в душе каждого. Оно их, похоже, и ждет. Новой власти последыши либерального порядка явно не нужны, это сегодня было заявлено имперцем четко.