Четыре сына. Игры со временем

Энира зачарованно смотрела, как невиданный ранее магический шедевр летит в центр помещения, а затем взрывается миллионами искр, пронизывая каждую энергетическую ниточку, а затем возвращается обратно к голубоглазому магу. Обычные люди не видели ровным счетом ничего, но мурашки размером с рисовые зерна забегали у всех.

Этот магический обряд был похож на «ищейку», определяющий недавно совершенную магию. Живя с братом и отцом – магами, Энира научилась определять колдовские обряды, ведь обычно они все выглядели одинаково, за счет стандартного магического алфавита.

Но здесь лира не видела ни одного знакомого символа, лишь отдаленно напоминающий конечный эффект. А мощь отката, волной захлестнувшая девушку, поразила до глубины души. До этого момента она считала, что самый сильный маг людей – Айдан III, однако теперь его первенство можно было попробовать оспорить.

– Кто здесь был, Ганс? – строго потребовал ответа Дамаск.

Зеленоглазый лишь развел руками и отрицательно помотал головой.

– Здесь магия, Ганс.

Наемника фостэйнского короля, – очень многозначительно произнес султан, взглядом сверля своего друга. – Что здесь произошло?

Очевидно, что-то поняв, Ганс хлопнул себя по лбу ладонью, после чего на языке жестов начал объясняться с Дамаском. Энира изумленно открыла рот. Он же буквально четверть часа назад прекрасно с ней изъяснялся приятным баритоном.

Досмотрев «рассказ» зеленоглазого мага, султан повернулся к лире и по-хамски вытащил у нее из-под рубашки медальон. С минуту потрясенно рассматривая золотой кругляш с головой тигра, султан перевел взгляд на Эниру и взволнованно спросил:

– Откуда это у тебя?

– Это подарок моего друга, – слегка напуганная подобной реакцией, неуверенно ответила девушка.

– Как зовут твоего друга? – нетерпеливо спросил Дамаск, дернув медальон.

– Его звали Тэйп. Он погиб…

Тяжелые слова. Они до сих пор отдавались болью в сердце Эниры.

– Погиб? – ошарашено спросил султан, озадаченно глянув на Ганса, лицо которого тоже приобрело выражение недоумения.

 – Как погиб?

Вытаскивая из ладони султана золотой кругляшек, лира спрятала его под рубашку.

– Мне бы не хотелось вспоминать ту историю, Дамаск, – мрачно произнесла Энира.

– Ты просто не понимаешь, Эни. Тот человек не мог погибнуть! Его не взяло ни одно мое колдовство, даже самое мощное. Он…

– Зато фархарское взяло, – отметая любые вопросы, оборвала Энира, не собираясь вдаваться в подробности смерти Хардрага.