Четыре сына. Игры со временем

– Ты волен бросить меня в подземелье или вздернуть на виселице, как велит твой закон, Дамаск. Но сколь крепок будет отныне твой сон? Ты знал мою связь с квихельмами. Знал, кто мои лучшие друзья. И всё же повел меня в ту камеру. Неужели ты думал, что я скрою этот факт от своих друзей, с которыми делюсь всем? И неужели ты думал, что после этого квихельмы не станут вызволять своего брата? Если ты изначально планировал убить меня, то не стоило придумывать столь изощренный план реализации этого замысла. А если нет, то почему винишь меня в том, к чему сам подтолкнул, не оставляя выбора?

– У тебя был выбор, – спокойней ответил султан.

– У меня не было его, Дамаск, – Энира максимально приблизила свое лицо к лицу мужчины, впечатывая взглядом в его сознание правоту своих слов. – Если бы Ганса или Бирма кинули в тюрьму, полагаю, ты бы не задумываясь отправился их спасать.

– Ты сама говорила, что не знаешь этого квихельма, – без особого труда выдерживал Дамаск вторжение в личное пространство, ни на миллиметр не отстраняясь от Светлой.

– Зато я знаю своих друзей, за которых готова отдать жизнь. И всё, что закон и истина для них, я должна принять и понять. Клятва Братству обязала их освободить квихельма. А я вынуждена была помочь им.

Султан поднялся и, обойдя стол, сел в свое кресло, начав задумчиво созерцать девушку напротив.

– То есть это моя вина? – обманчиво ровным тоном спросил Дамаск.

– Я этого не говорила, – тихо ответила Энира, потупив взор на танцующие мазки ярких красок ковра.

– Ты издеваешься, Дамаск!? – взорвался за спиной лиры гневный хрип, заставив ее вздрогнуть.

 – Девчонка тебе в уши мед льет! Я когда говорил Ардалу ее отдать, пока до беды не дошло? Теперь смотри к чему это привело. Она тебе набрехала с три короба, что квихельм по ее душу пришел, а ты и поверил. На кой она ему сдалась, если с ней уже двое из Братства? Убийца пришел, чтоб Триаду порезать, а она его благородно отпустила. Скольких в следующий раз ждать? Пару, тройку, десяток?..

Энира резко поднялась, разворачиваясь к крикуну, заставив его замолчать.

– Я прошу прощения, Шах ведь? – под личиной спокойствия и вежливости, спросила лира, сдерживая внутри разъедающее пламя злости. – К сожалению, знакомство с вами вышло не самое приятное. Мне жаль, что я разбила вам нос и принесла массу других неприятностей. Я искренне прошу у вас за это прощение… – Шах с интересом наблюдал за медленно подходящей к нему девушкой. – Но у вас нет никакого права обвинять меня во лжи.