Темница миров. Пробуждение

– За ваше возвращение, дорогие Улины, – отсалютовал бокалом граф, ястребиным взглядом впившись в губы Роксалии, на пухлую мягкость которых лег холодный металл.

Сделав вид, что отпила несколько глотков, Лия поставила кубок на стол, принявшись за жареного в душистых травах перепела, с радостью распутав свои пальцы с пальцами Ньёрда. Он тоже сделал вид, что пригубил вино. Но, как бы многим присутствующим в этом зале и других залах, где появлялись Улины, ни хотелось, чтобы они хоть немного опьянели, этого никогда не происходило.

Адепты Школы Спящей справедливости избегали вин, особенно на заданиях, не желая подвергать ясное сознание этому бесполезному алкогольному дурману.

Поддерживая пустую вежливую болтовню с этими напыщенными павлинами, изощрявшихся в словесных кружевах, Роксалия и Йоран отвечали на дурацкие вопросы про Корсаканское море, о котором Лия не имела ни малейшего представления. Поэтому говорить по большей части приходилось «муженьку». Она еще выскажет ему пару ласковых за то, что не удосужился обсудить с ней этот вопрос.

Они как-никак работают в команде. Нельзя вешать людям на уши с одной стороны вареную лапшу, а с другой сухие палки. По итогу их миссия может с треском провалиться.

Поковырявшись в перепеле, немного в ревеневом кисло-сладком пироге и медовом пудинге, Роксалия закончила свою трапезу, испытывая желание запить водой. Но на графском столе никогда не было иных напитков, кроме вина. Так что приходилось терпеть.

– Барон Улин, так как вы пропустили прошлоседмичный бал, вам придется открывать сегодняшний со своей очаровательной супругой, – отодвинув пустую тарелку, с предвкушением объявил Сиган.

«Воистину это самый странный извращенец, что я видела», – с отвращением подумала про себя Роксалия, в который раз убеждаясь, что граф упивается и испытывает возбуждение не столько от нее самой, сколько от наигранной любви и ревности барона Улина к своей жене.

– С превеликим удовольствием, – улыбнулся Йоран, поднимаясь из-за стола и помогая встать Лии.

Вцепившись в руку Бабочки, он вывел ее в центр натертого до блеска паркета под сопровождение десятков пар глаз. Как только заиграли знакомые ноты медленного танца ратильо?ва, в которых не было замысловатых па, переходов и поворотов, Лия поставила еще одну мысленную галочку напротив извращенной натуры Сигана.

Ратильов считался одним из самых «близких» танцев. В нем позволялся очень тесный контакт тел.