Темница миров. Пробуждение

Намиранцев осталось немного, их сотни лет назад захватили ро?хтары. Они перебели почти всех, а та намиранская кровь, что существовала, давно перемешалась с другими.

– Не знаю, Ваша Светлость.

Да, верно. Такая малышка еще, может, и не знает тонкости своего происхождения. Ей, наверное, не больше шести лет. Ее сестрички выглядят чуть старше, на год-два.

Барон на секунду прислушался к разговору на соседнем диванчике.

– Коли?рия, – ответила на вопрос одна из близняшек, откусывая хрустящее яблоко.

– А меня Люси?рия, – отозвалась вторая девочка.

Карета продолжала прыгать по ухабам. Потихоньку взбудораженные девушки и маленькие гостьи начали успокаиваться, мирно болтая друг с другом. Они рассказывали, что ехали на большой праздник в Дорант. Мама говорила про свадьбу герцога Танора. Она приходилась ему внучатой племянницей. Узнав, что эти крошки почти им родственницы, сестры Ойвинд заохали с удвоенной силой.

Барон удивился, разглядывая маленьких девчушек. Надо же, пути Аминариса неисповедимы.

Какое горе! Какая беда!

Он не успел додумать свою мысль. В ночи, пробившись сквозь шум гремящей кареты, разлетелась мелодичная трель незнакомой птицы. В экипаже повисла тишина. Все услышали ее. Трель раздалась повторно, еще ближе. Мина подняла голову к крыше, уловив звук оттуда. И действительно. Третья трель раздалась именно сверху. Все глаза обратились на синий бархат кареты, над головами. Птица села на крышу? Должно быть, какая-то ночная пташка…

Одна из близняшек улыбнулась. Странно улыбнулась.

В ее голубых глазах вспыхнуло зло. Душа Утрака застыла, когда он услышал ее тихие слова:

– Раз, два, три, четыре, пять,

Нам велели посчитать.

Утрак станет номер раз,

Мы начнем с него рассказ.

Барон не успел даже вскрикнуть, как близняшки резко дернулись, вытаскивая из белых гольфиков маленькие ножи, и быстро перерезали горло его старшей и средней дочерям. Кровь брызнула на пыльные платья с розовыми розами и рубиновыми каплями оросила красивые личики. Та, что назвалась Люсирией, прыгнула на взвизгнувшую Муну и воткнула окровавленный нож в ее глаз.

Последнее, что успел увидеть Утрак, как самая красивая девочка на свете с черными подпрыгивающими хвостиками безжалостно взмахивает рукой на уровне его лица.

Холод полоснул по шее, а за ним взорвалась боль, вытягивающая воздух из его грузного тела. Он бешено задергался, смотря в темные омуты прекрасных глаз, обрамленных пушистыми веерами ресниц, и не верил, что милые крошки убили всю семью.