Я заберу твой Дар. Вор

Обрубок какой-то, как у купированного мопса.

Я не была орнитологом, не сказать, что хорошо разбиралась в птицах, но и здесь смело могла уверить, что полупрозрачных дико верещащих пичуг в наших лесах вряд ли встретишь. Одним словом, впечатлений у меня была уйма. Животные всегда являлись моей слабостью. Поэтому, топая сквозь травищу, как в тропиках, и видя очередную незнакомую зверушку, разглядывала я ее с нескрываемым интересом.

Ближе к полудню восторгов во мне поубивалось. Промозглый холод ночи вдруг превратился в липкую влажную жару.

Я откровенно устала и еле волочила ноги. Изорванный подол платья постоянно цеплялся за ветки, вызывая во мне глухое раздражение, когда приходилось выпутываться. Хотелось спать, есть или просто сесть. Надоело.

Словно прочитав мысли (хотя почему словно?), Рэйгар Драйграмэн приказал остановиться. Мужчины умело быстро разбили лагерь. Однако, как и на прошлой долгой стоянке, остаться в «дружной» компании монстров нам не позволили. Впрочем, мы не сильно и расстроились.

Вайгар отвел нас на отшиб, запустив в уже готовый шатер, где стоял знакомый поднос с хлебом, мясом, фруктами, кувшином и бокалами. Перед тем как уйти, приказав нам есть и спать, Рэйгар бросил мне моток ниток с иглой, велев немедленно зашить разорванный подол.

Сказать честно, этой катушке я обрадовалась даже больше, чем подносу с едой. Пока мы шли по лесу, пару раз до меня доносились утробные рыки, будто где-то совсем рядом ярились львы. Источники звуков, от которых холодела душа, находились быстро.

Ими оказывались сопровождающие нас «круговые» грайдеры. И рык их раздавался тогда, когда они видели мою голую ногу в рванине подола. Что было бы, если б не грозный окрик вайгара, представлять не хотелось.

– Ш-ш-ш-ш! Они ж услышат… Ты удивлена, Софи? – насмешливо хмыкнула я, откусывая нитку от криво сшитого свежего шва. – Уже не очень хочется принимать уготованную участь, не так ли?

Мы сняли с голов изрядно надоевшую паранджу, оставшись в платьях. Уставшее лицо Софи, после вываленной на нее информации, приобрело оттенок свежего весеннего салата.

– Откуда ж я знала, что нас стащили оборотни? Оборотни, Ариадна… Оборотни… – девушка обхватила свое лицо ладонями, смотря на меня с таким ужасом, что становилось ясно – от увиденного несколько часов назад зрелища на ночной поляне, она еще не отошла.

– Они называют себя грайдерами, – тихо напомнила я, несмотря на жарищу, мерзливо поежившись, желая скинуть сковавшее позвоночник оцепенение.