Я заберу твой Дар. Вор

Главное, я записала все новые слова в тетрадь. Вернусь в комнату и заучу.

Когда мы вышли из класса, я тут же набросилась на «Монику».

– Она превратила твои руки в распухшую колбасу! Как ты можешь это терпеть, Софи? Я понимаю, моральное насилие еще можно пережить, пропуская ее слова мимо ушей. Но физическое!..

– Ты о чем? – устало спросила подруга.

Я недоуменно на нее уставилась. В ее красивых глазах разлилась глубокая поволока и ни одного зачатка какой-либо мысли. Так вот как это работает.

И вот почему Ландзора ведет себя повелительницей людских судеб. Она может делать с нами всё, что хочет на своих занятиях, ведь мы всё равно забудем ее издевательства.

– Софи, она нас лупит прутом за ошибки! Посмотри на свою руку.

Подруга послушно подчинилась, непонимающе рассматривая распухшие пальцы в волдырях. Сначала она нахмурилась, а затем поморщилась, наконец, почувствовав все «прекрасные» ощущения в своей конечности. Смело могу сказать, что впечатления не из приятных.

Кожу жгло, кололо, и она жутко зудела. Но расчесывать было нельзя, ибо появлялись волдыри, которые увеличивались, если их тереть.

– О-о-о… Так вот это откуда! – понимающе всосала в себя воздух Софи. – А почему ж мы не помним ничего? Из-за шкатулки?

– Думаю, да. Но мне кажется, мы способны сопротивляться. Сегодня, когда она ударила меня, я пришла в себя и больше не вошла в этот транс. Да и сама гадина не поддается Свету шкатулки. Значит, есть какой-то способ сохранить сознание.

– Не знаю, – с сомнением протянула девушка. – Состояние моих пальцев говорит об обратном.

– Тогда я буду пробовать следить за этой Горгоной. Если один раз получилось, может, получится и второй.

Вопреки моим ожиданиям, урок следующего дня прошел без эксцессов. Ну, или я не смогла выйти из-под влияния Света Аярны. Занятие оказалось плодотворным, наполнив мою память новыми харнскими словами. Что касается Софи, то вроде бы свежих ожогов на ней не было. Впрочем, ее руки уже пребывали в таком состоянии, что отхлестай их еще пару-тройку раз – особых изменений не увидишь.

Но краснота так и не сходила. Моя же полоса через день уже прошла.

Ландзора больше не трогала меня, то ли я делала всё правильно, то ли она опасалась моего «пробуждения». Если истина заключалась во втором предположении, то мы представляли для нее опасность. Точнее, опасность заключалась в том, что над нами, наверняка, нельзя издеваться.