Я заберу твой Дар. Вор

 – Ноги нашей в этом гадюшнике не будет!

Хумбора побледнела, так что полоса на ее щеке загорелась красным фонарем.

– Сядь на место грайдерская подстилка. Тебе вставать никто не позволял…

Хватило и грайдерской подстилки. Перепрыгнув лавку, я подлетела к хабалке и, крепко сжав кулак, от души врезала прямо в красный тонкий ожог. Никогда не дралась. Просто не было ни нужды, ни необходимости. Но курсы боевых искусств посещала, поэтому, как наносить удары – знала. Не ожидала, что будет так больно, однако останавливаться не собиралась.

Ландзора не упала на пол, но вскрикнула и отшатнулась. Я же, «не отходя от кассы», схватила ее за пучок на затылке и с силой собиралась приложить лбом об парту. Помешала Софи, не вовремя пришедшая в себя.

– Ариадна, остановись! – взвизгнула она, подсунув руки между столом и лбом Хумборы, и вскрикнула, когда твердая голова прищемила сильным ударом ее больные пальцы.

Мне хотелось запинать поганку, которая, словно подлая крыса, измывалась над нами, когда мы даже защитить себя не могли.

Вместо этого, я вновь дернула ее за волосы и толкнула на пол. Ландзора плюхнулась, некрасиво распластавшись на светлом дереве. Из ее носа текли кровавые дорожки, заливая светлый накрахмаленный воротник и теряясь в черной ткани платья, поблескивая на нем лишь мокрой влагой. Она дрожащей рукой дотрагивалась до своего лица и неверяще разглядывала обагренные пальцы.

– Вставай, Софи! Уходим! – рявкнула я, сверкая глазами, и взглядом пытаясь добить самую ужасную в мире наставницу.

– Ариадна, успокойся, давай поговорим, – взволнованно пролепетала Софи, стараясь утянуть меня обратно на скамью.

Это так возмутило, что я выдернула свою руку, посмотрев на нее, как на ненормальную.

– Поговорить? О чем тут разговаривать!?

Ненадолго прояснившийся взор подруги вновь начал затягиваться пеленой дурмана. Разозлившись, я подскочила к шкатулке и с треском захлопнула крышку. Ландзора тяжело поднималась с пола, опираясь о парту. Когда она выпрямилась в полный рост, то воззрилась на меня с такой ненавистью и презрением, словно я была не важнее таракана.

Да кто же она такая, что так ведет себя? Не боится ничего. Но мне было безразлично. Ее поступки гнусные, несправедливые. И если грайдеры так заинтересованы в нас, раз украли аж из другого мира, то пусть хоть условия пребывания сделают сносными.

– Я это так не оставлю…

Плевать, кто она такая. Хоть царица Харна! Под чьей мы там защитой? Чье имя носим? Драйграмэна? Вот пусть он и разбирается.